– Ада, меня напрягает отсутствие у тебя инстинкта самосохранения, так с незнакомыми, нетрезвыми мужиками не стоит общаться. Ты, конечно, у нас умница, вилкой бы этой, - взгляд его падает на столовый прибор, лежащий на столе. – Сонную артерию ему бы вскрыла. Но, Юль, не надо так.
В этот момент Никита предельно серьёзен, хотя по расслабленной позе это сходу не определить. Энергетикой продавливает свою точку зрения.
- Зато мы теперь поняли о чём Лёва говорил, - Валера включается. – Это сколько лет прошло? Двадцать пять где-то? А гасишь ты мужиков всё так же, - в смехе заходится.
Когда я впервые приехала в Йемен, чисто случайно встретились с Лёвой. Мальчик с которым мы в детском доме вместе пробыли несколько лет. Был мальчиком, спустя годы я мужика перед собой увидела в форме, всё с теми же глазами задорными. Поверить в то, что он стал военным было непросто. Вот вы вместе морковь чуть ли не грязную жрете – щелчок – уже на Ближнем востоке в больнице. Больницей это правда назвать было трудно. Однажды, во время проведения одной из операций случился прилёт, за секунду половину здания вынесло, включаю одну из стен опер блока.
Но либо так деток (и не только) оперировать можно, либо никак. Мои воспоминания о детском доме, в сравнении с жизнью там, манна небесная. В Йемене на тот момент, не думаю, что сейчас что-то изменилось, цвела и буйствовала гуманитарная катастрофа – голод, убийства, холера и дичайшая бедность. Умом тронуться можно от вида истощенных детей. Оу. Снова воспоминания унесли. Встретились мы отнюдь не из-за разрушенной подчистую инфраструктуры здравоохранения.
Лёве, как и другим членам группы поручили задачу – вывезти из страны дипломатов и членов их семей. Колонну обстреляли, один из бойцов ранение осколочное получил – доставили к нам. Там мы познакомились и с Валерой, и с Ником, и с Пашей. Лев познакомил.
- Не понимаю о чем ты, - глаза к потолку возвожу, губы поджав.
- Юль. Он до сих пор ест чинно и благородно, - начинает давить на совесть Валерий. – Ты представь, мы на учениях, приближенных к боевым, а он как придурок сидит и по пятьдесят раз пережёвывает.
С плотно зажатыми губами. Так можно и помереть с голодухи. Я – то всё не сожру, а эти, - на парней большим пальцем указывает. – Ждать не станут. Вот и подумай над своим поведением.
Мне было лет пять. Лёва на год – полтора старше. Его тогда только перевели к нам. И он меня почему-то жестко дразнил. Так было принято, все всех долбут. Ну так вот. В один из дней нам дали на обед котлеты.
