Трудно не заметить, что я к кому – то срываюсь по ночам, говорю часами на телефону, хотя раньше не любил действа такие.
- Тебе понравится. База в глухом лесу. Там людей мало. Наше шале крайнее. Будешь чувствовать себя как дома.
Если у меня всю дорогу телефон не смолкает, то Юля свой за все полтора часа пути ни разу из сумочки не доставала. Ей никогда никто не звонит. Только по работе, просят сменами поменяться, или «полечить» кого – то внеурочно. Можно, конечно, списать на то, что видимся мы максимум три раза в неделю, но всё же заставляет задуматься.
- Волки, шакалы забегать будут? – Юля показательно носом хлюпает, дескать обиделась. - Если что, тебя первым отдам им на съедение.
- Кто бы сомневался. Добрая девочка Юля.
На месте я на невербальном уровне чувствую, что Юле тут нравится. Пару раз она даже попискивает от восторга, вызывая у меня улыбку. Глаза Юли горят, когда запрокинув голову она смотрит на высоченные сосны, зависает, будто иголки пытается пересчитать.
- Пойдем, покажу, где мы размещаться будем, - подхожу к ней поближе, за плечи обнимаю.
- А здесь можно остаться? Красота. Как в сказке, - Юля голову назад откидывает, упираясь ею в моё плечо.
- Пошли, небо в алмазах посмотрим, - подхватываю Юлька и на плечо закидываю, под её громкие возмущения. – Кричи, пятьсот метров до домика следующего. Здесь ни души. Но дергаться я тебе не советую, во второй руке у меня наши сумки, - она слушается, за что одобрительный шлепок получает по заднице.
- Вот ты, Спирин, засранец! – Бунтует, стараясь коленом мне заехать куда – нибудь, так усердно, что чуть ли не валится с моего плеча.
В самый последний момент успеваю её подхватить и на место вернуть.
Юлька смеется самым задорнейшим смехом, из всех, что я слышал когда – либо. Непривычно её видеть такой свободной. Как только я переступаю порог шале, так и удерживая её на плече, она просит чтоб отпустил.
- Хочу целоваться. Поставь меня на пол.
Коснувшись пола, Юля куртку расстегивает и поспешно с плеч её скидывает, следом обхватывает меня за шею одной рукой, второй ныряет прямиком мне под свитер.
Её холодная ладонь обжигает похлеще кипятка."
"Стоим с ней напротив друг друга, смотрим в глаза. Впервые они у неё бирюзой отдают, обычно они более глубокого, темно синего цвета. Через несколько секунд она глаза закрывает и улыбается. Выглядит в этот момент словно куколка. Больше двадцати лет не дать. Свежая, милая, искренняя и беззаботная.
