- Со мной ничего не случится. А ты одета легко, - словно маленькой поясняет. Будь это кто угодно кроме него, я бы уже взъерепенилась.
Из окна машины смотрю на затянутое тучами, почерневшее небо. Дождь уже стеной льет.
От непогоды отделяет лишь тонкое стекло, но внутри разливается даже не тепло – кипяток. Обжигает, доставляя какое-то садистское удовольствие.
- Рядом с тобой я не чувствую себя одинокой, - признаюсь не отрывая взгляда от огромных, напитанных водой туч. – И спится с тобой спокойно, - рядом с Димой раны затягиваются, но при этом контрольный в голову прилетает.
Как было бы хорошо провести вместе всю ночь. Можно даже тут просидеть. Главное – вдвоем. Втроем.
- Я очень боюсь снова всё испортить. Очень боюсь, - продолжаю признания выдавать, неконтролируемо.
- Юль, ты не портила ничего. Ни со мной, ни с первой семьей. Что сделать, чтобы ты себя винить перестала? – теплоту Диминой ладони на своей ощущаю, едва прикасаясь поглаживает. – Будем вместе стараться вытравить из тебя эту гадость. Ты ведь понимаешь, что это мешает будущему? И малышу тоже вредит, не только нам с тобой.
Очень хочу, чтобы победила любовь.
Едем мы сразу к Диме домой. Из-за бури нагрянувшей планы скорректировать приходится. У Димы парковка подземная, у родителей Максима – во дворе. Выбор очевиден.
- Помощница по дому подготовила для тебя спальню вторую. Захочешь – можешь спать у меня. Полная свобода выбора. На ужин у нас с тобой должна быть индюшка запеченная и овощи на гриле поджаренные, - говорит Дима, когда мы входим в прихожую.
Отряхивается стоя на пороге, словно бы его намочить крепко капли успели.
Он нервничает. Такой большой, сильный, успешный, переживает, из-за того, что я могу неправильно расценить его поступки.
Волнение меня охватывает в мгновение. Остается только гадать, видно ли это по моему лицу.
- Можно попросить что – нибудь во что переодеться можно?
- Конечно. Проходи, я сейчас принесу.
Дима скидывает ботинки и проходит вглубь квартиры. Слышу, как вода включается в ванной. Улыбка сама собой растягивает губы.
Чистоплотность один из моих основных пунктов. Могу есть с другими из одного котелка полевого. Могу скручивать туго волосы в гульку, потому что условия не позволяют нормально голову вымыть. Но в мирских условиях с дрожью отвращения воспринимаю тот факт, что не все моют руки после улицы. Возможно Диме бы я и это простила, но греха за ним такого не водится.
Через пару минут Дима появляется, держа в руках несколько футболок и рубашку свою.
