У меня даже секса позже второго свидания с шестнадцати лет не было. А тут вторая встреча и в машину садиться девушка отказывается. Брат бы поржал.
- Я джинсы стирала три дня назад. Мне там не место, - произносит она и я впервые вижу смешинки в её глазах. – Это как кёрлингиста на Ролан Гаррос отправить. И лига не та, и штаники жмут.
Опуская мои мытарства и уговоры, возвращаюсь к тому моменту когда Юлия всё же снизошла.
- Платановый бульвар четырнадцать. Остановите, пожалуйста, рядом с киоском «Роспечати».
- Конверт купишь? – произношу с усмешкой. Там она точно не живёт. Из-за упрямства пойдет три километра пешком.
- Да, деду Морозу письмо надо отправить. Определилась с подарком, - бросает взгляд на приборную панель. – Мозги попрошу, - добавляет очень тихо, чтобы я не услышал.
Останавливаюсь рядом с рестораном сезонной кухни, он же винный бар. Я сегодня в экстрим подался.
- Юль, будь добра, составь мне компанию. Я поужинать собирался, сейчас как раз мимо ехали.
Возвращаться потом не хотелось бы.
Это экспромт. От себя скрывать глупо, несколько раз я о ней вспоминал, в позитивном ключе. За эту неделю раз пять – максимум. Это не много, учитывая, что мы постоянно о девушках думаем. Правда не о том, как бы девушку тартаром из кефали с чаат масалой накормить, мысли всегда приземлённые.
Девушка смотрит на вход с такой вселенской тоской, как будто я ей шаурму предлагаю есть посреди улицы в минус сорок.
- Юль, ты ничего мне не должна за это будешь.
Просто ужин. Потом домой отвезу.
Глава 4"
"- Пожалуйста, давайте без этого, - Юля делает легкий взмах рукой, дескать, не надо распинаться. Сам не понял как так вышло, что за Вадима стал ей втирать о судьбинушке его нелегкой. Критин – скажете вы, а я без возражений оставлю. – Я не тот человек, которого можно разжалобить подобной историей. До восьми лет я в детском доме жила. Всё, что с того времени в памяти осталось – перманентное всепоглощающее чувство голода.
Я не шучу. Других воспоминаний нет по сути. Помню все лакомства, что перепадали. Есть хотелось всегда. Абсолютно. Конец девяностых, всем тяжело было. Возможно не всем так свезло, но на наше «местопребывания» явно всем глубоко, - покачивает головой из стороны в сторону. – Наплевать было, ещё и свои подворовывали. Работники у всех, старшаки у нас. Картофельная похлебка – ежедневный рацион, может там шкурки, да косточки плавали, уже не помню.
