За это заплатит ему купец Кочерыгин, и заплатит немало. Васька задешево не работает. Откуда все эти эльфийки мраморные? От заработков. Свинья небось тоже от них. Но вот какое дело: демон, изгнанный из страдальца, может быть заключен во Вместилище духа, а колдун, туда его загнавший, сможет этим демоном командовать как хочет. Что куда важнее для него, чем на купеческой дщери заработать.
― А если призвать демона? ― спросила вдруг Маша.
Я аж крякнул и поморщился. Вот те на, сильная колдунья вроде, насколько я помню, а такие, с позволения сказать, детские вопросы задает.
― Маш, демон призванный одно задание твое выполнит и уйдет в свой план, ― объяснил я ей. ― Служить не будет. И ты ему чем-то заплатишь, и он не продешевит. А если демона изгнанного перехватить, так он под обещание того, что когда-то ты его отпустишь, не один десяток лет на тебя проработает. Ему-то что десяток-другой годов? Пустяк. Он вечный.
― Надо же. А я и не знала, ― удивилась она.
При этих словах Васька на Машу покосился с оттенком недоверия, затем спросил:
― Погодь, милая… Так ты та колдунья, что Анфиса-урядница завтра пороть должна?
Маша густо покраснела и явно разозлилась.
Васька специально спросил с подначкой: разозлить и хотел. Вот паскудник. Васька мужик совсем не злой, если честно, скорее даже добрый, но ехидный ― страсть.
― Вась, не смущай девушку. Никто ничего не должен. Ошибка вышла, ― вступился я за молодую колдунью. ― Отпустила ее Анфиса, а теперь мы вместе работаем.
― Отпустила, говоришь… ― с сомнением протянул Васька.
― Ладно, как скажешь. Хотя за такие вопросы… Отпустила. М-да. Долго работать будете? И над чем?
― Вот у тебя и хотим узнать, есть у нас с ней работа или нет.
Васька кивнул:
― Так и думал. Даже ждал тебя. Могу сказать, что работа там есть, а вот доказать это не смогу. Чаю попьем ― потом расскажу.
В горницу вошла рыжая, неся поднос с фарфоровым чайником и чашками. Подошла к столу. Расставила перед нами блюдца, на них чашки и начала разливать ароматный чай. Она приблизилась ко мне, и я вдруг почувствовал некое возбуждение.
Очень даже определенного плана возбуждение. Захотелось мне эту рыжую так, что хоть сразу на стол ее вали да юбки задирай.
Более того, мне показалось, что нечто подобное промелькнуло на лице и у Маши. По крайней мере, она уставилась на рыжую и нервно облизнула губы, на какой-то момент перестав даже грызть крендельки. И задышала тяжко. И в глазах что-то такое появилось, что легко поверишь ― вот-вот кинется.
