Прохлопать, проморгать такое нападение, дать противнику растащить гарнизон мелкими вылазками по частям, отрезать его от базы… Пахнет трибуналом, с последующим отделением стрелков на рассвете, у кирпичной тюремной стены.
Мы гуськом, сильно пригнувшись, быстро перебежали к лестнице, скрываясь за поставленными на попа столами, долженствующими перекрыть обзор снаружи. В воздухе висела пыль, пахло пороховым дымом и древесными опилками. Столы были похожи на решето, и лучи света, пробивающиеся через отверстия от пуль, пересекались в воздухе словно стеклянные трубки, наполненные светящимся газом.
В углу холла, за перевернутым буфетом, сидели двое каких-то мужиков с армейскими СВТ-П, но в партикулярном. Видать, резервисты вроде меня, оружие у них казенное.
Мужики курили и негромко разговаривали. Дым висел в воздухе над головами, отчаянно демаскируя позицию. За одним из столов сидел парень лет шестнадцати и поглядывал в дырку, пробитую пулей. Явно ждал атаки. У него на коленях поперек лежала кавалерийская модель «энфилда», укороченная, где срез ствола за намушник не выдавался, отчего винтовка выглядела так, будто кто-то обрубил ее топором.
― Волков, вы наверх? ― спросил меня Лопухин.
― Ну да, к себе в номер. Айда с нами.
― Позже, пока здесь побудем, разберемся, что к чему. Спускайся к нам, если что.
Я кивнул и подтолкнул колдунью к лестнице. Маша передо мной побежала по ступенькам, виляя круглым задом и неожиданно внушив мне грешные мысли. Даже висящий у нее на ремне через плечо огромный «маузер» с прикладом не сбил меня с них.
Демон забери, какие все же округлости… гм… идеальные… Да и вообще девка хоть куда, статуэтка просто.
― Ты где пристроилась? ― спросил я Машу, чтобы насильственно перевести мысли в деловое русло.
― В нашем номере, чего мудрить? Как ты Лари потерял?
В голосе колдуньи слышалось заметное волнение. А так жалуется все время, что та ей покою не дает.
― Специально разошлись ― оглядеться, что в городе делается. Не думаю, что с ней может что-то случиться. Она в три раза быстрее любого человека, к тому же красивая женщина, которую скорее захотят изнасиловать, чем убить.
― Это лучше, что ли? ― возмутилась Маша.
― Маш… Она не человек. Она ― демон, ― вздохнул я. ― Пока мало у кого насиловалка отросла достаточно, чтобы такой подвиг совершить. Скорее она сама там всех изнасилует. И высушит потом. К тому же она мозги умеет заплетать, и вообще драться с ней ― способ самоубийства. И она вооружена, да еще и оружием с глушителем.
