Помахали ручками Полухину, пройдя мимо него, зашли в дверь с надписью «Узел связи». Дежурным по связи сидел молодой прапорщик с петлицами телеграфиста, к которому Резвунов и обратился. И еще через минуту я заполнял бланк телеграммы, старясь писать аккуратно, на откидном окошке двери в телеграфную. А младший унтер с такими же телеграфистскими петлицами терпеливо ждал, пока я закончу.
Когда я закончил, он забрал бланк, окошко закрылось, А еще через пару минут мне дали расписаться в журнале отправленных телеграмм и выдали копию моего сообщения.
«ДЕПАРТАМЕНТ КОНТРРАЗВЕДКИ ВЯЛЬЦЕВУ ТЧК ПРИБЫЛ ФОРТ ПОГРАНИЧНЫЙ ТЧК ПРОШУ ПОДТВЕРДИТЬ ПОЛНОМОЧИЯ ПОЛУЧЕНИЕ ДОПУСКА ДОКУМЕНТАМ СЛУЖЕБНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ ЦЕЛЯХ ОТПРАВЛЕНИЯ ОБЯЗАННОСТЕЙ СЫСКУ ПРЕСТУПНИКА ТЧК ПРОШУ ЗАПРОСИТЬ ГОРОДСКОЙ ПОЛИЦИИ ДОКУМЕНТЫ СМЕРТИ НЕСЧАСТНЫМ СЛУЧАЕМ ПОДПОРУЧИКА ВАРЕНЕЦКОГО ИГОРЯ ПОЛИКАРПОВИЧА ШЕСТОЙ ОАЭСН ТЧК ПРОШУ ОСУЩЕСТВИТЬ ПРОВЕРКУ НЕСЧАСТНОГО СЛУЧАЯ МАГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ ПОКОЙНОГО ТЧК ПРОШУ ИНФОРМИРОВАТЬ ПРОПАЖУ БЛАНКОВ РАСПОРЯЖЕНИЙ ДКР ТЧК ВОЛКОВ»
Я держал в руках бланк телеграммы, к которому не слишком ровно были приклеены еще влажные ленточки с серыми буквами на них, и читал его так долго, как только мог.
Потому что рядом со мной стоял унтер-гитарист и старательно делал вид, что не читает текст телеграммы у меня через плечо. А я, признаться, надеялся на то, что он, проштрафившийся тем, что выдал нам сведения без приказа, попытается выслужиться перед капитаном. И обязательно доложит тому о содержании телеграммы. Это если телеграфист не успеет.
Зачем? Узнает комэск о том, что копаем мы под загадочную смерть его подчиненного, и станет помогать нам не по обязанности, а по желанию, что совсем другое дело. Потому как, чует мое сердце, придется нам слетать по тому самому маршруту, по которому Варенецкий летал. Почему его убили? Потому что мог что-то рассказать. Или кого-то показать.
― Так, а почему полетел именно Варенецкий? ― спросил я у Лари, когда мы сели за стол в еще пустом трактире «Барабан» и дожидались заказа.
― Наверно, потому что была его очередь… Он был свободен от других заданий… Он самый лучший, потому что над Дурным болотом летать очень трудно.
Говорил же Порошин, что раньше они там не летали, ― перечислила свои версии Лари."
"― Именно, ― воздел я перст в потолок, подчеркивая значимость того, что намерен сказать. ― Это был первый полет над Дурным болотом, по крайней мере, этой эскадрильи. Поэтому Варенецкий не мог не поделиться впечатлениями. Что-то он кому-то рассказал.
