― А я его сразу распознала. Перевертыш, но серебра не боится. И «покрывало тьмы» ― только бхут его умеет так легко призывать.
― Погодите, погодите… ― прервал ее староста. ― Что за бхуты?
― Чуть позже расскажем, ― ответила Лари. ― Пошли?
С этими словами она повернулась ко мне. Сказано было таким будничным тоном, что я даже не понял, куда она меня зовет, и пошел следом. И лишь у самых ворот остановился и в изумлении спросил шепотом:
― Стой! Это куда мы? Жить надоело?
― Как куда? ― не поняла меня Лари.
― Привести злодея жандармам. Ты что, еще не понял?
― Чего не понял?
― Почему он приказчика не разорвал до конца?
― Ой, блин… ― Я треснул себя ладонью по лбу. ― Ну конечно!
― Именно. Ему сил не хватило, амулет долго не действует, ― прошептала она в ответ. ― Пошли за ним, только тихо! Нам еще награду получать, не надо давать понять, что дело уже прошлогоднего яблока не стоит.
― Ты права, ― пробормотал я, перехватил ружье чуть воинственней и направился в ворота вместе с Лари.
В сарае было почти пусто. В углу стояли бочки, от которых несло соляркой, на них сначала упал луч моего фонаря. В середине просторного помещения стоял на подставках и деревянных чурбачках полуразобранный грузовик со снятыми колесами. А в дальнем углу сидел, прислонившись спиной к стенке, трактирщик Ветлугин. Досталось ему здорово, даже несмотря на ту форму, в которой он пребывал во время нападения. Руками он зажимал рану на животе, из которой сочилась кровь. В трех местах брезентовая куртка была прожжена, за ней виднелась голая, почти обугленная кожа.
Черная хламида с капюшоном валялась рядом, изорванная в клочья.
С оборотнями вообще так обычно получается. Если его ранить в одной форме, а потом он принимает другую, то зачастую раны пулевые превращаются не пойми во что, ожоги могут обернуться порезами и так далее. Вот и сейчас выглядело все так, как будто он не получил несколько пуль с фосфором, а то ли его ножом ткнули, а потом факелом потыкали, то ли что другое с ним делали.
А все пули, сдавленные и оплавленные, лежали возле него на утрамбованной земле ― тело, превращаясь, вытолкнуло их из себя.
― Ну что, Петрович… ― окликнул я его. ― Доигрался хрен на скрипке?"
"Лари не сказала ничего, но у нее из опущенной руки упругими змеями бесшумно развернулись два стальных хвоста латига. Увидев тифлинговский кнут, трактирщик вздрогнул. Знал, наверное, что это за оружие. Или не знал, но и так все было понятно.
