И даже пальцем на столе показала, как ловко она проведет сторожевую линию возле нашей гостиницы.
― Отлично. Лари, тогда прошу вас навестить «Веселую долину» на предмет разглашения секретных сведений. А мы подойдем… ― я глянул на часы, ― через пятьдесят две минуты. Ровно в девять.
ГЛАВА 32,
в которой герой со спутницами доказывают, что не зря взялись за дело
― Тихо ты! У меня здесь ружье заряженное и с предохранителя снятое! ― прошипел я.
― Подумаешь! ― тихо хихикала Лари, откровенно домогаясь меня под одеялом.
― Так даже интересней. Возбуждает.
Было жарко, неудобно, одеяло скрывало от нескромных взоров не два обнаженных тела ― тела были одеты и обуты, ― а два ружья: «противовампирскую» двустволку и мой короткий помповик-пятизарядник «таран». Не считая всего остального, висевшего на нас, давившего на бока и страшно мешающего даже жить, не то что… гм… предаваться изнеженности нравов.
Ставни на нашем окне были открыты, рама заперта на крючок. Совсем уж беспечность изображать неразумно: будет подозрительно.
Лари сработала как надо. Когда мы с Машей зашли в трактир, изображая, что мы уже слегка в подпитии, вид у трактирщика Ветлугина был несколько бледный, озабоченный и суетливый. Едва мы уселись за стол, как он проявил заботу о том, чтобы мы были обеспечены напитками. Даже про закуски спросить забыл, что для него нехарактерно. Лари же исподтишка показала нам большой палец ― видать, хорошо поговорили.
Когда нам подали большой графин клюквенной настойки, почитавшейся в этих краях напитком дамским и деликатным, Маша сумела даже виду не подать, что она над ним колдует напропалую.
Чувствовал я это лишь собственной кожей, по обыкновению. Силу она приложила к этому графинчику из смеси водки с раздавленными ягодами такую, что можно было ягоды вырастить прямо на столе, а в водку превратить воду. Когда она закончила, на лбу у нее выступила испарина, руки слегка дрожали, и даже вечно безобразничающая Лари села так, чтобы прикрыть Машу от посторонних взглядов, пока та не придет в себя.
В общем, от напитка мы не пострадали, разве что опьянели слегка. Однако изобразили, что пьяны изрядно, и через час, галдя, вышли из трактира и направились на постоялый двор. Там нас встретил в будке сторож Михайло, честно бдящий, затем отворил дверь хозяин постоялого двора, запустивший нас внутрь. Потом мы вскарабкались по узкой лестнице на второй этаж и распределились по комнатам. Маша отдельно, мы с Лари ― отдельно.
