― Половину внесет село, а еще половину из казенного фонда оплатят, ― уточнил староста.
― Ну раз по вопросам найма у вас сомнений нет, то извольте договор, и приступим, ― сказал я.
Староста поднял на стол висевшую на ремне офицерскую сумку-планшетку, вытащил два листа гербовой бумаги, затем, достав карандаш, посмотрел на меня:
― Ваши, с позволения сказать, реквизиты?
― Охотник Великореченской управы, свободный по найму, Волков Александр, бляха номер два ноля триста сорок, ― произнес я, не задумываясь, свою «официальную форму титулования».
Староста аккуратно, без помарок вписал мое имя в графу договора, затем расписался сам, коснулся пальцем блестящего кружка, мигнувшего в ответ. Я последовал его примеру, подумав, что когда-то колдун Беренсон сделал самый замечательный выбор за свою жизнь ― приложил все силы к тому, чтобы создать бумагу либо печать, полностью защищенную от подделки. И создал-таки. Затем лет за десять его бумаги стали настолько популярны сначала у нотариусов, затем у купцов ― совершенно разорив нотариусов, ― а затем у всех подряд, что ни единая сделка в пределах Новых княжеств не совершалась на чем-либо ином, кроме гербовой бумаги «Дома Беренсон и Сын».
А каждый листик с подобными готовыми печатями, активирующимися от прикосновения пальцем, продавался по цене от тридцати копеек до рубля золотом! Каково, а?
Сейчас Беренсоны помимо своего магически-бумажного производства начали в землю деньги вкладывать. И уже стали самыми большими землевладельцами в Левобережье. И по ним, кстати, всего сильней война и ударила ― как раз в их владениях боевые действия развернулись, их издольщиков распугав.
Опять отвлекся, разглядывая бумагу. А в ней честь по чести староста Сергий Бирюков написал сумму вознаграждения, какую мы с ними оговорили, а также вписал срок исполнения договора ― одна неделя. Это мы с ним не оговаривали, но я и на неделю не смогу здесь застрять. Надо быстрее найти, кто тут обывателей по ночам на кусочки рвет, подобно Тузику, шапку терзающему.
― А что про тварь уже известно? ― спросил я после того, как забрал свой экземпляр договора, сложил и убрал в папочку, где лежали бумаги из контрразведки.
Пусть до кучи хранится.
― Тварь ночная, ― задумываясь перед каждой парой слов, начал описывать староста. ― Пробирается в дом через окна или чердак. Людей в куски рвет.
― Чем? Зубами? Когтями?
― Похоже, что и зубами, и когтями. Отпечатки такие, в любом случае.
― А про окна откуда известно? Как тварь их открывает? ― уточнил я сразу.
