Только вам с того что? ― скроил неприступную мину Вяльцев.
― Вампир каким-то образом со всей этой пантелеевской компанией связан. Напрямую или нет ― не знаю, но связан наверняка. Про покушение на колдунью Машу он уже рассказал?
― Откуда я знаю? Я что, телепат? ― удивился моему вопросу Вяльцев. ― Я же все время с вами просидел.
― Видите, до чего меня довели за четыре часа никому не нужного допроса? Совсем отупел, ― сказал я. ― А ведь самое важное-то пока в вампире. Во-первых, ему обратного хода нет ― свои убьют, во-вторых, он надеется у вас защиту найти от этого самого лича, который существует.
И, в-третьих, он готов сотрудничать. А в-четвертых, раз уж мне злодеев ловить, я бы все же его послушал. А заодно и сегодняшнего пленного. Отчего-то мне кажется, что он может быть цепочкой к нужным персонажам нашей страшной сказки.
― Почему так думаете?
― Потому что от вампира пути ведут каналами темными и порталами всякими, за которыми наверняка стража из демонов с нижних планов бытия.
А вот внук купца-переселенца из Вирацкого баронства, работающий на их разведку, выглядит предпочтительней. Из него и вытрясти что-то можно, и по его следам пройти. Найти, например, место, где он наемников вербовал. И так далее, не мне вам объяснять.
― Хорошо, попробуем, ― сказал Вяльцев и встал из-за стола. ― Пойдем.
ГЛАВА 24,
в которой герой посещает одно мрачное место, после чего узнает много нового
Комната для допросов в контрразведке может выглядеть по-разному. Меня, например, допрашивали в светлом кабинете с высокими потолками и огромными окнами.
А пленного наемника привели на допрос в темное помещение с низким потолком и совсем без окон. Каждому ― свое.
Лекарь у него был. Повезло дураку ― такое лечение под сотню стоит, а его за счет казны подлатали. Вместо разрезов, нанесенных тифлинговским кнутом, у него на лице остались два свежих шрама, шедших от правого виска через скулу, переносицу ― и так до низа левой щеки. Так и когтями не прочертишь.
Залечивать же шрамы никто не счел необходимым.
Теперь пленный сидел, голый по пояс, в деревянном кресле с кожаными ремнями на подлокотниках, которые прижимали его руки, и наблюдал, потея и страдая, как мрачного вида мужик с нашивками унтера[69] на черном мундире пробует в углу телефонный аппарат и распутывает провода. Подозреваю, что это был стандартный ритуал, который этот унтер исполнял перед каждым арестованным, дабы того заранее расположить к беседе.
