― Ты убьешь его или нет? У меня ноги заледенели!
Теперь в голосе некроманта послышались уже истеричные нотки."
"― Хорошо, ― кивнул я солидно. ― Но только после того, как ты скажешь, зачем совал себе два пальца в глотку.
― Какая тебе разница? Плохо мне!
Он даже слегка подпрыгнул от возмущения, отчего вода обрушилась волной, заставив зловещего свинского мертвеца немного отскочить.
― Ну… интересно все же. А что там у вас в кругу нарисовано? Вон там! ― указал я пальцем на расчерченный круг, где явно проводился зловещий ритуал по оживлению свина.
― Вы в классики играть собирались? Со свинкой? Или на свинку?
Василий лишь злобно зарычал в ответ ― не хуже чудовища своего производства. Я же расположился на заборе с максимально доступным комфортом, всем своим видом выражая готовность выслушать рассказ Василия, каким бы длинным он ни был. Хоть до утра. Но идиллию прервал кабаний зомби, вдруг резко атаковавший забор и ударивший в него с такой силой, что я свалился бы назад, на улицу, не ухвати меня Маша за воротник куртки.
― Ах ты… бл… ― осекся я, оглянувшись на девушку, – …тварь косая!
Я выхватил из кобуры «сорок четвертый», откинул барабан, высыпал из него патроны. Не хватало еще в свинью серебряной пулей залупить! Воткнул обратно три зажигательных, взвел курок, прицелился, постучал каблуком по забору. Заметавшийся было кабанчик замер, обернувшись на шум, и в ту же секунду я всадил ему пулю прямо между ушей. Грохнуло, ствол подкинуло, кабанчика сбило с ног, из дыры в голове вырвалась струя пламени, как из зажигалки.
Он опять завизжал многоголосо, и я выстрелил повторно. Раз, и второй. На последнем выстреле череп свинского зомби разорвало, ошметки плоти разлетелись в стороны, с сочными шлепками падая на землю. Все. Finita.
― Вылезай из ванночки, хватит плескаться! ― крикнул я Василию, спрыгивая с забора во двор. ― Наигрался уже!
Василий опять сморщился, затем решил было слезть с мраморной раковины. Красный парчовый халат, надетый, как оказалось, на голое тело, распахнулся, попытавшись обнажить упитанные некромантовы прелести, Васька по-бабьи взвизгнул и из фонтана не вылез.
― Вася, девушки отвернутся! Не стесняйся! ― сказал я ему, подходя ближе.
― Замерз, ног не чую. Даже спрыгнуть боюсь, ― прошептал он мне сверху.
Вид у него был действительно несчастный. Я протянул ему руку, сказал:
― Обопрись. Моя бабуля всегда так делала, когда с печки слезала. По-другому у нее не получалось ― падала, и от этого вылетал зубной протез.
