Третья наблюдала за первыми двумя со стороны, удивляясь, что первая не кричит, не визжит, не падает в обморок и вообще не делает ничего такого, что принято совершать чувствительным девицам при обнаружении трупа. То, что тело на дорожке является именно трупом, Ганне номер три откуда-то было тоже понятно. Живые люди ТАК не лежат.
Ганна номер один сдвинула себя с места, подошла поближе и наклонилась к телу.
— Вам плохо? — на всякий случай спросила она и тронула полосатый пиджачок.
От этого движения тело вдруг перевернулось на спину, заставив Ганну отпрыгнуть.
Морок рассеялся. Ганна со всей отчетливостью поняла, что убили не ее. Просто на девушке, которая оказалась в кустах, был надет такой же точно пиджак. Оторвав взгляд от веселенькой полосочки, Ганна заставила себя посмотреть в мертвое лицо и вздрогнула.
Этот круглый четкий овал белокожего лица с прямым носом и ямочками на щеках, брови вразлет, толстую белокурую косу она уже видела однажды. Глаза на пол-лица, синие-синие, как морская вода на приличной глубине, сейчас безжизненно смотрели в небо.
В них не было ни слезинки, а в первый и единственный раз, когда Ганна видела эту красавицу, ее глаза были полны слез, как горные озера холодной прозрачной водой.
Именно эта девушка выскочила из кабинета Паши Горенко в издательстве «Ирбис» и побежала рыдать в туалет. И вот в этой связи с издательством было что-то особенно пугающее и тревожное. Ганна невольно вспомнила давешнюю свою безмятежность, горько усмехнулась и решительно отправилась звать на помощь.
Отчего-то в этом отпуске приключения находили ее сами, хотя в обычной жизни до них она была совершенно не охоча. Впрочем, можно ли считать убийство приключением? Она дошла до входа в музей и попросила билетершу вызвать милицию, потому что в имении убили человека.
— Да ну, — усомнилась женщина и посмотрела на Ганну с подозрением, не пьяная ли. — Как это убили? У нас тут убить никого не могут.
— А вы посмотрите сами, — устало попросила Ганна, понимая, что остаток дня пошел насмарку и объясняться с милицией ей придется в лучшем случае до обеда, если не до вечера.
— Ирина, присмотри тут, — велела билетерша смотрительнице зала и двинулась по направлению к погребу, увлекаемая Ганной. С каждым шагом женщина шла быстрее и быстрее, под конец почти бежала. Издали увидела тело, с подозрением перевела взгляд с полосатого пиджачка в кустах на такой же, надетый на Ганне, подошла еще ближе и ахнула, поднеся руку ко рту.
— Это же Алеся, — шепотом сказала она.
