В последний раз Ганна приехала в Москву за три недели до родов. В ее городе снег уже почти сошел, а в Москве его еще не было.
— Хочешь, я разведусь? — неожиданно спросил Галицкий, как будто продолжая давно начатый разговор. Ганна споткнулась, и он подхватил ее под локоть.
— Нет, не хочу, — с трудом сказала она. — Ты уже и так во второй раз женат. Мне кажется, что третий штамп в паспорте будет лишним.
— Ты старомодна до отвращения, — сказал он. — Мы живем в цивилизованном мире, где люди женятся, разводятся, рожают детей и воспитывают их на расстоянии.
В этом нет ничего страшного. Но тебе ведь нужно, чтобы у твоего ребенка был отец. Ты так воспитана. Поэтому я и предлагаю, что разведусь и наш сын родится в браке.
— Во-первых, до рождения нашего сына ты точно не успеешь, — печально сказала Ганна. — Такие вещи не делают второпях. Если бы ты действительно этого хотел, то давно бы развелся. Твои жертвы мне не нужны. Это во-первых. А во-вторых… — Она замолчала, борясь с подступающими слезами. — А во-вторых, я не считаю, что мой ребенок должен расти в браке, а твой предыдущий ребенок при этом остаться без отца.
Один сын без отца у тебя уже растет. Скоро станет два. Какая разница, который из них окажется этим вторым?
— Никакой, — буркнул Илья. Ганна заметила, что он просто в бешенстве. — Дело вообще не в этих дурацких детях. Дело в тебе. Я хочу быть с тобой.
— Прекрасно. Только ты не учел одного.
— Чего именно? — Галицкий надменно вскинул подбородок.
— Того, что я не хочу быть с тобой.
Для меня мой будущий сын важнее, чем ты. Извини.
Ее слова больно ранили его, Ганна видела это, но не могла себя остановить. Обида и горечь несли ее, как на крыльях. Подрезанных крыльях.
— Даже не мечтай, что у тебя получится отказаться от моей поддержки, — заорал он, чуть ли не на всю улицу. — Хочешь ты этого или нет, я буду тебе помогать.
— Помогай, — Ганна независимо пожала плечами. — Растить ребенка одной мне действительно тяжело, и выказывать глупую и ненужную гордость я не стану.
Но и твои миллионы мне не нужны. Я встречалась с тобой не потому, что ты — чертов миллионер. И забеременела я не поэтому.
— Не переживай, я буду платить посильную для себя сумму, — буркнул Галицкий себе под нос.
— Не сомневаюсь. — Ганна говорила все увереннее и увереннее, будто его власть над ней кончилась. Совсем кончилась. — Ты будешь платить мне пятьсот долларов в месяц. Этого достаточно для ребенка и для того, чтобы я не чувствовала себя содержанкой.
