Просто жить одному было некомфортно и хлопотно, да и наличие жены надежно ограждало Галицкого от матримониальных планов любовниц, поэтому он и оформил брак с Миленой, которая была в меру красива, в меру умна, в меру спокойна и в меру скандальна. Почему же его, черт подери, так задевает, что она ему изменила?
Он искал ответ на этот вопрос и не находил, а потому не мог решить, куда ему отправиться. Итак, домой не хочется, на работе невозможно уединиться, к маме? О, нет, она не даст ему покоя, пока не вытащит все детали до малейшей подробности, а потом будет на кухне втихаря пить валокордин, потому что будет очень переживать за своего взрослого, но все-таки сына.
Да и вообще, к маме нельзя, там Вовка.
Вспомнив про младшего сына, он невольно перенесся мыслями к Ганне, которая (он взглянул на часы) уже ехала в поезде в свой Витебск. Галицкий дорого бы дал, чтобы сейчас она сидела рядом. Рассудительная, все понимающая, много прощающая. Ее логичное мышление помогло бы расставить все по местам, разложить по полочкам.
В самые трудные минуты своей жизни Илья всегда чувствовал, что ему не хватает именно Ганны. Она рвалась остаться в Москве, но он сам отправил ее на вокзал, так что винить было некого. Как всегда, виноват только он сам, старый чудак.
Тяжело вздохнув, Галицкий завел машину и поехал в один из своих ресторанов. Не глядя на бросившегося к нему метрдотеля, прошел в отдельный кабинет, заказал кофе, лимон, минеральную воду и бутылку виски, отмахнулся от назойливых приветствий официантки, глянул на нее так, что она почувствовала себя уволенной, грубо потребовал, чтобы его не беспокоили, пока он сам не позовет, и наконец остался один.
Он чувствовал себя так, будто его долго и последовательно валяли в грязи. Илья заново прокручивал в голове все события сегодняшнего дня, с того момента, как позвонила рыдающая Милена, и до того, как он наконец-то захлопнул за ней дверь ее машины. В промежутке было известие о ее измене, найденный труп, вызов полиции, допрос с пристрастием, четкая и бесконечная работа оперативной группы, приехавшей на место преступления.
Довольно быстро он сообразил, что выходит идеальным подозреваемым. Вольдемар Краевский был любовником его жены, только вчера Галицкий ездил на встречу с ним, чтобы посмотреть на писателя издали, и теперь вряд ли мог доказать, что на тот момент он и знать не знал, что этот слащавый красавчик, выглядевший жалко, как все душевно убогие, делил с ним, суперменом Галицким, одну и ту же женщину.
