Регистрация на рейс Москва — Берлин, на который был куплен билет Павла Горенко, начиналась в семь тридцать пять утра, сразу после отправления предыдущего рейса, а Ганна и Галицкий подъехали к терминалу D в восемь пятнадцать, несмотря на то, что в дороге провели полночи, нигде не останавливаясь, и там, где это позволяла дорожная обстановка, Илья гнал, как безумный.
— Если он уйдет в «стерильную зону», мы его уже не догоним, — с независимым видом сообщила своему спутнику Ганна, когда они вбежали внутрь помещения.
— Гарик никогда не приезжает заранее. Успеем, — сквозь зубы обронил Галицкий.
— Как можно приехать в аэропорт, когда регистрация уже открыта? — удивилась Ганна. — Я так всегда еще жду не меньше часа.
— Для тебя каждая поездка — маленькое приключение. А для Гарика, да и для меня тоже, летать в командировки так же естественно, как пить кофе или чистить утром зубы. Вещей с собой обычно немного. Приехал, прошел контроль, сел и улетел. Не из-за чего вставать на час раньше.
— Ну да, вы деловые, я лохушка, — пробормотала Ганна, которую всегда больно ранило превосходство Галицкого.
Она была, что называется, «не его круга» и всегда это знала. Когда-то пропасть между ними казалась ей ужасающе огромной. Сейчас она уже не пугала, но при подходе к краю этой пропасти все равно немного кружилась голова. И как они будут вместе? Хотя не быть вместе Ганна бы уже не согласилась ни за какие коврижки.
В очереди на открытых стойках регистрации Гарика не было.
Проверить, зарегистрировался ли он на рейс, конечно, было возможно, но Ганна вдруг поняла, что оттягивает этот момент. До тех пор пока не стало ясно, удастся ли им поговорить, в их расследовании нельзя было поставить точку. Только неясное многоточие, оставляющее простор для воображения.
Со всеми выкладками Галицкого в отношении его бывшего друга и партнера Ганна была согласна. Поведение Гарика, оброненные им фразы, откровенная злоба, проскальзывающая из-под всегда открытой ясной улыбки, действительно, настораживали.
Павел Горенко имел и мотив, и возможность для убийства трех человек. И через полтора часа он должен был улететь в Берлин, по всей видимости, увозя с собой не известную никому картину кисти Марка Шагала.
Павел Горенко был в одном шаге от того, чтобы стать миллионером. И помешать ему сделать этот последний шаг мог только Илья Галицкий. Вместе с Ганной, разумеется.
