— Куда она подевалась? — почему-то тоже шепотом спросила Ганна. — Наталья? Ты сказал, что обождешь.
— Пошла дверь открывать. Кто-то к ней пришел. Черт, черт, черт…
— Что?
— Там что-то случилось. Плохое. Сначала она пошла открывать, и я слышал ее шаги. Потом звякнула цепочка и открылась дверь. А потом она закричала и что-то упало.
— Боже мой, — Ганна приложила руку ко рту. — Поехали скорее.
— Алло, говорите, говорите немедленно, кто вы? — вдруг закричал Галицкий и бессильно опустил руку с телефоном.
— Думаю, что ехать туда уже поздно, — глухо сказал он. Кто-то подошел к телефону, подышал в трубку, услышал мой голос и нажал на отбой. Ганна, нужно срочно звонить в милицию. Я уверен, что Наталью Ванюшкину только что убили.
Глава четырнадцатая
Программа защиты свидетелей"
"К концу дня измученной Ганне казалось, что она прописалась в театре абсурда. Она всегда была уверена, что обладает железной нервной системой и непробиваемым спокойствием, но удар по голове и три трупа кого угодно способны вывести из себя.
Когда утром они позвонили в милицию, чтобы сообщить о нападении на Наталью Ванюшкину, им, естественно, не поверили.
— А если вас разыграли, и владелица квартиры просто не захотела с вами разговаривать? — лениво уточнили в телефоне. — Мы побеспокоим людей, и выяснится, что это глупый розыгрыш. Нет, проверять мы не поедем.
— Одевайся, — рявкнул Галицкий, положив трубку, причем с такой силой, что Ганну словно ветром сорвало с места.
— Так я же уже одета, — робко сказала она, хотя до этого момента не случалось еще ситуации, чтобы она разговаривала с Ильей робко и заискивающе.
— Мы же как раз уходить собирались. Нас Гарик ждет. В «Лiтаре». Мы с Дзеткевичем собирались разговаривать.
— К черту Дзеткевича. К черту Гарика, — снова рявкнул Галицкий, но уже с гораздо меньшей экспрессией в голосе. — Поехали к этой твоей Наталье. Вызовем милицию уже оттуда.
— А может, и правда, ничего не случилось, — трусливо заныла Ганна, которая боялась снова ехать в дом на улице Ленина.
— Значит, попьем с ней чаю и расспросим про картину Шагала. Заодно расскажешь ей, что я — сумасшедший, которому привиделось вдруг, что ее убили.
— А если ее и впрямь убили, значит, я найду еще один труп? — В голосе Ганны звучал неприкрытый ужас. — Илья, меня же из страны не выпустят. С точки зрения правоохранительных органов, я — крайне подозрительная личность, явно втянутая в непонятный криминал.
