Престон, пригляди за ними!
Тиффани прошла по остывающему пеплу. «Я должна увидеть своими глазами, — сказала себе она. — Мне нужно подтверждение. Я должна точно знать, что сделала!»
Одежда на трупе дымилась. Пульс не прощупывался. «Он совершил страшные преступления, — думала Тиффани, — он творил с людьми такое, от чего даже тюремных надзирателей выворачивало наизнанку. Но что когда-то сделали с ним? Что, если он — просто ухудшенная версия господина Пенни? Было ли в нём когда-либо что-то хорошее? Можно ли изменить прошлое? Где начинается зло?»
Девушка чувствовала, как в разум её червями заползают слова:
— Убийца, дрянь, злодейка!
Ей хотелось извиниться перед собственными ушами за то, что им приходится выслушивать.
Но голос призрака звучал совсем слабо, еле слышно, брюзгливо, он уже таял в прошлом.
«Ты до меня не доберёшься, — думала Тиффани. — Ты исчерпал все свои силы. Ты слишком немощен. Трудно ли было заставить человека загнать себя до смерти? Нет, ты не войдёшь. Я чувствую, как ты пытаешься».
Девушка нагнулась и вытащила из золы ещё тёплый кусочек кремня; здесь их повсюду валялось великое множество — этих камней, самых острых на свете. Кремень родился в мелу, и Тиффани в определённом смысле — тоже. Гладкая поверхность камня — это как прикосновение дружеской руки.
— Ты так никогда ничему и не научишься, да? — произнесла она. — Ты не понимаешь, что другие люди тоже умеют думать. Разумеется, ты бы в огонь не вбежал, но в своей заносчивости ты и вообразить не мог, что огонь побежит к тебе.
«Твоя власть — это только слухи да ложь, — думала Тиффани. — Ты прорываешься в сознание людей, когда они сбиты с толку, слабы, встревожены и напуганы, когда они думают, что их враг — другие люди, в то время как их враг — это ты, повелитель лжи. Так было, есть и будет. Снаружи ты страшен; изнутри ты беспомощен — и только.
А я изнутри — кремень».
Жар над полем постепенно остывал. Тиффани уверенно выпрямилась и стиснула в ладони камень. «Да как ты только посмел сюда сунуться, ты, червяк! Как ты посмел нарушить границы моего удела!» Тиффани сосредоточилась.
Кремень в её руке постепенно разогревался, становился всё горячее и, наконец, расплавился, и протёк между пальцев, и пролился на землю. Прежде Тиффани никогда такого не делала. Она набрала полную грудь воздуха: пламя каким-то образом очистило его от вони.
«А если ты однажды вернёшься, Лукавец, то здесь будет другая ведьма, такая же, как я.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)