Но в целом, когда она была совсем маленькой, ей куда больше нравилось сочинять истории про разных рыцарей, вот, например, про того, который бежит со всех ног, пытаясь догнать своего коня, или вот про этого, которого конь сбросил, а поскольку шлем на нём заострённый, теперь бедолага торчит вверх ногами в земле, а даже в детстве все понимали: на поле битвы это положение незавидное. Все эти фигуры — что старые друзья, застывшие недвижно в войне, от которой в Меловых холмах не сохранилось даже названия.
И… внезапно появилась ещё одна фигура, фигура, которой прежде здесь не было: и этот человек бежал к Тиффани через всё поле битвы. Девушка неотрывно уставилась на него; тело её властно требовало выспаться, причём немедленно, а бодрствующие частички мозга настаивали: сделай хоть что-нибудь! Рука её выхватила тлеющее полено, лежащее у границы огня, и, нацелившись, занесла над гобеленом.
Ткань совсем обветшала от старости. Она вспыхнет, как сухая стерня.
Теперь чёрный человек ступал осторожно.
Девушка пока что не различала деталей — да и не хотела. Рыцари на гобелене были вытканы без учёта перспективы: плоские, точно на детском рисунке.
А вот чёрный человек, сперва — всего-то навсего штрих на заднем плане — по мере приближения вырастал всё больше, и вот… Тиффани уже рассмотрела его лицо и пустые глазницы: даже отсюда было видно, как меняется их цвет, когда он проходит мимо одного одоспешенного рыцаря, затем второго, третьего… а вот он снова побежал, он растёт… Уже потянуло вонью… Сколько может стоить такой гобелен? Имеет ли она право его уничтожить? Теперь, когда эта тварь вот-вот из него выйдет? О да, о да, имеет!
То-то она порадовалась бы, будь она волшебником, — она приказала бы рыцарям дать последний бой!
То-то она порадовалась бы, будь она ведьмой, которая находится не здесь, а где-то в другом месте! Тиффани замахнулась потрескивающей головнёй и глянула прямо в дыры на месте глаз.
Только ведьма попытается переглядеть взгляд, которого на самом деле не существует, и потому кажется, будто он вытягивает из твоей головы твои же собственные глазные яблоки.
Эти провалы в черепе завораживали… а теперь чёрный человек ещё и раскачивался из стороны в сторону, медленно, как змея.
— Пожалуйста, не надо.
Этого Тиффани не ожидала: голос звучал настойчиво, но вполне дружелюбно, и принадлежал он Эскарине Смит.
Подул холодный серебряный ветер.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)