Но еще одной порции колдовства, которой он снова хочет поделиться со мной, я просто не выдержу!
– Успокойся, Алайна, – тянет он, настойчиво придвигая ближе.
Обнимает одной рукой за плечи и прижимает к груди. Второй поправляет сползшее на бедра одеяло. Я растерянно замираю. Вдыхаю запах морозной хвои и концентрируюсь на ощущениях.
Болезненного жара практически нет.
Боль исчезает. Мышцы разом расслабляются, и меня окутывает странное состояние умиротворения. Оно подобно глотку свежего воздуха после подъема с большой глубины.
– А сейчас как себя чувствуешь? – тихо спрашивает Рэйзор.
Я ничего не отвечаю. Не из вредности, а просто потому, что не хочется шевелиться. Прикрываю тяжелеющие веки и медленно погружаюсь в сон. Впервые за двое суток.
А когда просыпаюсь, чувствую себя удивительно хорошо.
Даже прекрасно!
Первое, что делаю, – тихонечко отодвигаюсь от мужа и сползаю с кровати. Задерживаю взгляд на его лице, подавляя лютое желание протянуть руку и снять маску. Но меня кое-что отвлекает.
Тусклое свечение со стороны камина. Вернее, стола рядом с ним.
За окном темно, а свечи, зажженные Рэйзором, еще не догорели. Удивительно, как быстро я восстановилась… Даже ночи не потребовалось. А вот дракон спит без задних ног.
На цыпочках иду к свету и понимаю, что исходит он от письма. Внутри все переворачивается от предчувствия нехорошего. Подбегаю, хватаю бумагу. Мое имя, вписанное в графу гранта, мигает, источая то самое свечение. И, кажется, становится с каждой секундой все тусклее и тусклее.
Неужели льготное место могут отдать кому-то другому? Ну конечно… Если претендент не является, его легко заменяют. А я наивно считала, что меня будут искать.
К горлу подкатывает ком.
– Нет-нет, – шепчу, крепче сжимая пальцы. – Я же согласна! Я хочу воспользоваться этой возможностью. Возьмите меня!
Лист растворяется в руках, осыпаясь на столешницу мерцающими звездочками. Я едва не плачу от обиды! Натянутая в груди струна вот-вот лопнет, и перебужу своим воплем весь замок.
Но вдруг что-то невидимое вонзается в живот! Я резко выдыхаю, хватаясь почему-то за сердце.
Рывок!
Меня подбрасывает вверх и швыряет прямиком в стену. Вскидываю руки, зажмуриваюсь, но удара не следует. Движение резко обрывается, ноги касаются холодного пола, а в комнате становится слишком светло.
Открываю глаза и пораженно замираю.
Я уже не в спальне. А в центре большого зала, напротив длинного стола приемной комиссии.
