— … будет иметь прецедент финансовых обязательств, — читает она. — Что за финансовые обязательства, Лекс? Почему нигде нет звездочки?
О, ну это прям прогресс. Некоторые люди в наше время доживают до седин, но понятия не имеют, что те самые пресловутые «звездочки» в документах — обязательны к прочтению, потому что что вся загвоздка, как правило, именно в этих вынесенных за скобки пунктах.
— Это значит, что я продам тебя в сексуальное рабство, — бросаю смеха ради. Но когда Вика меняется в лице, быстро осекаюсь: — Ладно, солнце, это просто шутка.
— Так что за финансовые обязательства? — никак не угомонится она.
— Это пункт о моих финансовых обязательствах, солнце. Как и весь четвертый параграф и все его подпункты.
Она очень по-деловому кивает, и получается так, будто это, блядь, я, а не она, только что сел в лужу. Как ей это удается?
Она еще пару минут листает бумаги, доходит до конца и снова возвращается к началу. Уверен, если погонять ее по элементарным пунктам, она не скажет ничего вразумительного, но сейчас мне это уже не интересно.
— Все в порядке? — спрашиваю я, когда Вика, наконец, откладывает документы на край стола. — Замечания? Уточнения? Правки?
— Я бы хотела добавить еще один пункт в параграф четыре."
"Удивленно приподнимаю бровь. В самом деле? Или это такой прикол?
— Пункты о цвете помады или фасоне моих рубашек я категорически…
— Да плевать мне на твои рубашки, Лекс, — довольно лихо перебивает она. — Я хочу пункт с запретом называть меня «солнцем», «Викулей» и «Викусей».
С обязательным наложением финансовых штрафов в случае его нарушения.
Физически чувствую, как кости моего черепа растягиваются, словно резиновые, потому что к такому заявлению жизнь меня точно не готовила.
Если бы у меня в руках была награда «Самой оборзевшей тёлке года», то я, не задумываясь, прямо сейчас вручил бы ее Вике.
— Мы ведь деловые партнеры, — воспользовавшись моим замешательством, она прет дальше, — поэтому считаю совершенно справедливым использовать в нашем общении исключительно деловые формулировки.
Я же не называю тебя «зайкой» и «котиком», а тем более — Лексиком.
Она так морщит нос, как будто жизнь вынудила ее матерится в театре.
— Ты не называла меня так даже когда мы были вместе, Вик.
— Потому что терпеть не могу эти телячьи нежности.
— Так вот ты о чем! — Хмыкаю. — Вик, «солнцем» я называю исключительно тех тёлок, которых использую для одноразового удовлетворения своих потребностей.
