И все — я чувствую себя лосем, которого обработали как последнего имбецила.
— Виктория попросила дать ей три месяца, чтобы попытаться спасти «Гринтек», — наконец, говорю ту часть правды, за которую мне по крайней мере не придется краснеть, потому что здесь нет ни слова вранья.
— И ты согласился. — Катя задумчиво пригубливает вино.
— Это все равно ничего не изменит.
— Но ты согласился.
— Она была очень убедительна.
А, черт. По лицу Кати видно, что она истолковала эту фразу в самом похабном ее значении.
— Кать, я просто так решил, ок? Мы же не будем сейчас ссориться из-за того, что моя бывшая попросила дать ей отсрочку?
— Я и не собиралась выяснять отношения, Яновский.
— Она почти безразлично пожимает плечами, но я прекрасно знаю, что кроется за этим «мне правда-правда все равно» жестом. — Не понимаю, почему ты просто с самого начала так не сказал, если это просто бизнес.
— Потому что знал, что тебе это не понравится. Не хотел обострять из-за ерунды.
— Ты выбрал не самый лучший способ, Лекс.
— Вот.
— Делю «реверанс» рукой в ее сторону. — Что и требовалось доказать. Ты завелась на пустом месте."
"— Знаешь что, Лекс? А посмотри на ситуацию моими глазами! — Мы ссорились всего пару раз, но мне хорошо знакомы эти претенциозные, царапающие слух интонации ее голоса. — Ты ведь не по телефону решал с ней эти вопросы? Наверняка встретился, наверняка провел вместе не один час. И уж точно это не случилось час назад, по дороге на ужин со мной. Но даже при таком раскладе мне пришлось клещами тащить из тебя правду.
Ты выбрал не лучший способ «не обострять», Лекс!
— Я не должен перед тобой отчитываться, Катя! — так же эмоционально реагирую я.
— Это просто доверие, Лекс! Люди обычно вот так и выстраивают нормальные отношения без недомолвок!
— Как «так»? Мне теперь тыкать пальцем в каждую тёлку, которую мы встретим на улице, и объявлять во всеуслышание, как, когда и где я вставлял в нее член?!
Катя прищуривается, и черты ее лица становятся такими же острыми, как у злой рогатой колдуньи из диснеевского фильма.
Я понимаю, что погорячился и повысил тон, но отмотать назад уже нельзя.
А еще я понимаю, что все ее претензии абсолютно заслужены.
В этой ситуации я повел себя как полный мудак.
Удивительно, но даже тут Виктории удалось мне поднасрать.
— Кать, давай… просто поужинаем, ладно? — стараюсь говорить максимально миролюбиво. Я не из тех мужиков, которые, даже зная свою неправоту, будут до последнего бараниться. — Я облажался, да. Прости.
