— Мы?! Я просто пришла вернуть машину, а вместо этого вынуждена уже битый час выслушивать твой пьяный бред! Протрезвеем — тогда обо всем поговорим. И я точно не намерена обсуждать раздел имущества в присутствии твоей шалашовки!
— Что-о-о-о?! — протяжно воет с дивана Кристина. — Марат, она назвала меня шлюхой!
— Шалашовкой, — делаю замечание и одновременно еще одну попытку проскочить у Марата под подмышкой, но он просто грубо хватает меня за запястье, выкручивая руку таким образом, что от боли у меня на секунду темнеет в глазах.
— Пусти, придурок! Ты мне руку сломаешь!
— Не дергайся — и ничего с твоей драгоценной ручонкой не случится, — скалится Марат. А потом наклоняется к моему лицу и, обдавая лицо перегаром, громко шепчет: — Хотя, чтобы надрачивать моему братцу, тебе достаточно и одной, да, Викуля?
Моя вторая рука отвешивает ему тяжелую пощечину. А потом еще одну, прежде чем Марат успевает схватить меня за плечи и с силой швырнуть об соседнюю стену. От удара затылком меня спасает только чудо. Но Марат напрочь глух к моим слабым стонам и мольбам оставить меня в покое.
Наоборот — изо всех сил прижимает к стене, наваливаясь буквально всей своей тушей.
— Ударь меня еще раз, сука, и я сломаю тебе не только руку, — скрипучим голосом предупреждает он.
По его роже отлично видно, как он готов вцепиться в любой шанс, чтобы исполнить угрозу. Поэтому я просто замолкаю и «не отсвечиваю».
— Вот, можешь же быть послушной девочкой, — хвалит Марат, а потом лезет ко мне со слюнявыми поцелуями, от которых мне везет увернуться.
Помучив меня еще минуту и не найдя достаточного отклика, ему, наконец, надоедает. Он все еще держит меня за руку, но уже хотя бы не пытается сделать моей несчастной тушкой вмятину в стене.
— Последнее, Викуся, прежде чем ты свалишь отсюда — я продаю свои акции «Гринтек».
— Что?
Согласна, тупая реакция, но что еще я могу сделать после той ужасной фото, где за рулем моей прелестной машинки сидит какое-то необъятное женское тело с жуткими отросшим на блонде черными корнями?! Чудо, что я вообще могу говорить.
— У меня есть покупатель, так что…
— Ты не можешь это сделать.
— Я? Не могу? — Марат издает тройное каркающее «ха». — Скажи спасибо, что я вообще тебя предупредил. В понедельник будет собрание акционеров и знакомство с новыми собственниками. Насколько мне известно, они собираются раздерибанить оборудование, а остальное просто уйдет с молотка. С паршивой овцы — хоть шерсти клок.
— Я никогда не дам на это согласие.
