С тех пор прошло уже больше месяца. И я, устав ждать, решила взять дело в свои руки. Порылась в счетах, нашла автосервис, где Марат регулярно проводил техобслуживание своей машины и попыталась сама до них дозвониться. Потратила на это минут пятнадцать — но в трубке все время были гудки, как будто я пыталась дозвониться не в долбаный автосервис, а в круглосуточную службу интимных услуг!
— Меня зовут Виктория Яновская и я хочу узнать, где моя машина! — кричу в трубку, когда меня приветствует тонкий мужской голос.
— Виктория… Яновская, — повторяет он.
— Верните мне машину! — Вчерашняя поездка на такси окончательно убедила меня в том, что я больше не собираюсь быть безмашинной ни одного лишнего часа.
— Проверяю базу, — занудно говорит голос на том конце связи.
— А можно делать это побыстрее?!
— Можно, но вашего имени в базе нет.
— Что значит «нет»?
— Вот так. Виктории Яновской нет. Но есть Марат Яновский.
— Это мой муж. — Мысленно стучу себя по лбу — ну логично же, что раз Марат сам сдал машину, то и заявку оформили на его имя.
— Что с машиной?
На всякий случай диктую марку, номер и даже цвет.
— Ваш муж забрал машину на следующий день. — На том конце связи очень хорошо слышен зевок.
Как можно быть таким равнодушным, когда речь идет о моей машине?!
— Проверяйте еще раз свою базу! Машину я до сих пор не получила!
— Ну так да. Машину забрал Марат Янковский.
Мои волосы начинают жить собственной жизнью, пока этот заунывный мужской голос спокойно называет точную дату поступления автомобиля, вплоть до часа, а потом, а потом дату, когда они отдали ее обратно владельцу.
— Но там же… тормозная… жидкость. — От шока едва ворочаю языком. — И сцепление, кажется…
— Женщина, да там только царапина на бампере и вмятина размером с орех. Работы было на один час.
Почему-то меня всегда страшно раздражает, когда меня называют «женщиной» — сразу чувствую себя бабулечкой с корзинками и кандибобером на голове.
Но сейчас — это вообще наименьшее, что может меня расстроить, потому что я окончательно перестаю что-либо понимать.
Да блин же.
Ну, Марат!
Я вскакиваю с места, бросаю на стол первую попавшуюся в кошельке купюру и лечу к выходу.
— Вика, погоди! — пытается докричаться Хасский. — Мы же еще не…"
"— Все завтра! — кричу, не поворачивая головы, кажется, уже с улицы.
