Да я лоб расшибу — а сделаю так, чтобы он вспоминал сегодняшний день, когда он заключил самое проигрышное пари в своей жизни.
Спокойно, Вика, не забывай, что ты — жаба, и у тебя лапки!
А главное — улыбайся.
Я воображаю, что позирую для самого модного фотографа и мои фотографии должны стать Обложкой года, протягиваю руку и щебечу:
— По рукам, Яновский.
Он прищелкивает языком и крепко, как будто я мужик какой-то, пожимает мою ладонь. Я пищу и выдергиваю пальцы до того, как он не переломал мне суставы. Трясу ладонью, простреливая Лекса гневным взглядом.
Да чтоб тебе сегодня икалось до посинения, придурок!
— Знаешь, Вик, никогда не думал, что скажу это, но я даже благодарен, что ты позвонила и все это организовала. Черт, — щелкает пальцами, — а ведь вполне справедливая цена за наломанный приват.
— У кого что в голове, — позволяю себе иронию, раз уж мы, наконец, договорились. — Ну, не буду тебя задерживать…
Передвигаюсь на другой край дивана, подальше от досягаемости его загребущих рук, порываюсь встать, но Лекс снова каким-то чудом успевает схватить меня до того, как я предугадаю его движение.
У него вот такие выпады получаются просто молниеносно. Странно, что раньше я за ним такого змейства не замечала.
— Мы заключили пари, а не право хватать меня когда вздумается! — пытаюсь стряхнуть с себя его хватку, но становится только хуже.
Когда-то я видела передачу по «Дискавери», где показывали, как питон добивает свою жертву — он сначала нападает на нее из засады, потом обвивается, а потом начинает медленно сжиматься, пока просто не задушит.
Никогда бы не подумала, что однажды наступит день, когда я почувствую все это на себе.
— Нет, Вик, на этот раз я не дам себя наебать.
— Это вообще обязательно?!
— Что?
— Матерится через каждое слово?! — Марат в последнее время стал этим злоупотреблять, особенно на пьяную голову, но Лекс как будто задался целью обойти брата буквально во всем.
— Да, блядь, обязательно. — Он силой возвращает меня на диван, а сам садится напротив, на столик, который я планировала использовать в качестве преграды, если вдруг он снова попытается на меня наброситься.
Ну вот, теперь можно смело утверждать, что я полностью обезоружена.
— Последний штрих, солнце.
Выражение его лица заставляет нервничать. Причем сейчас оно даже более коварное, чем когда он озвучил желание отправиться меня в ссылку в случае моего проигрыша.
— Учти, Лекс, что я больше ни на что не соглашусь.
— Мы подпишем договор, солнце.
