Но лучше бы шипел сквозь зубы, потому что от тепла его улыбки мое сердце предательски покалывает от чувств, которые я держала в коробке под семью замками.
— Ну-у-у-у, возможно, я оказалась не настолько безнадежной. — Мой голос садится до шепота, так что приходится откашляться как в каком-нибудь киношном суде. — Я серьезно очень тебе благодарна.
— Кроме тебя с «Гринтек» никто бы не справился.
— Но это было очень рискованно. — Я понимаю, что выгляжу ужасно смешно, растягивая разговор, который себя исчерпал. Но хочется еще хотя бы минутку побыть с ним рядом.
Даже если эта минуту будет стоить мне еще «трех дней горевания» длиною в пару лет. Или всю оставшуюся жизнь. — Кстати, Орео стал просто вот такой!
Развожу руки в стороны, намеренно преувеличивая размер щенка. Он, конечно, заметно набрал, но точно не до таких размеров.
— А еще морду вот такую наел, — надуваю щеки.
Господи, веду себя как круглая дура!
— Я рад, что у вас все хорошо, — все тем же невозмутимым тоном, реагирует Лекс. — Кормишь его пирогами по бабушкиному рецепту?
— Иногда, — стыдливо морщу нос, потому что времени на готовку у меня нет не то, что для моих «детей», но даже для себя самой.
Хорошо, что удалось отыскать по отзывам чудесную мясную фермерскую лавку, в которой продаются разные мясные обрезки, уже перемолотые и предварительно замороженные. Мои усатые это дело лопают так, что хруст на улицу слышно. — А ты… как?
Я не хочу знать, как он, потому что не хочу услышать про какое-то радужное счастье с лучшей женщиной в его жизни.
Но такова цена за эти пару минут наедине — мое в хлам уничтоженное душевное спокойствие.
— Работаю, — сдержано отвечает он. И, подумав, добавляет: — Много работаю.
— Из офиса домой только чтобы поесть, в душ и поспать, — как истинный собрат по несчастью, поддакиваю я.
— Я ужинаю по пути домой — бургеры, шаурма с куриной грудкой и пицца без соусов. — Он иронично загибает пальцы, а я как идиотка высматриваю кольцо на безымянном.
Как будто это что-то означает.
Проще всего просто открыть рот и спросить, как у него дела на личном фронте.
В принципе, я даже смогу замаскировать это под вежливо-дружеский интерес. Но ох уж этот страшный выбор — между желанием спросить, узнать правду и окончательно успокоиться, и желанием не знать ничего, чтобы жить крохотной надеждой на то, что обязательно будет еще одна встреча и вот тогда мы обязательно…
— Ты пропустишь свое награждение, Лисицына, — решает за меня Лекс, пока я пытаюсь выбрать меньшее из двух зол.
