Даже не пытаюсь угадать, кто это может быть, потому что Марат уже и так подал голос, для решения вопроса с возвратом моих денег прошло еще слишком мало времени, так что на том конце связи может быть вообще кто угодно. Но чего греха таить — хотелось бы каких-то хороших новостей, чтобы этот чудесный во всех смыслах день остался таким до заката.
— Виктория Николаевна? — Мужской голос на том конце связи кажется мне смутно знакомым.
— Я слушаю, — говорю чрезвычайно настороженно.
— Меня зовут Николай Николаевич Степной, я веду некоторые юридические вопросы Алексея Эдуардовича.
Вот теперь я, наконец, вспоминаю, где уже слышала этот голос — это юрист Лекса, тот самый, который привозил на подпись договор о нашем «пари». Который, как оказалось, был полной фикцией и криво состряпанной фальшивкой. Если бы я не была настолько профаном в элементарных правовых вопросах, то знала бы, что подобные договора не могут быть реальными, а тем более — законными, потому что для обозначенных там условий не может быть никакой нормативно-правовой подоплеки.
— Если вы снова хотите всучить мне фальшивый договор, то идите знаете куда? — Только исключительное воспитание не дает мне заодно озвучить весь маршрут.
— Виктория Николаевна, вы не могли бы подъехать в офис «Гринтек», скажем… в течение часа?
— Меня уволили, если вы вдруг не в курсе.
Но он как будто либо вообще не слышит, что я говорю, либо намеренно игнорирует мои слова. Спокойно и занудно объясняет, что если по какой-то причине я не могу подъехать в офис сейчас, то он подстроится под любое удобное мне время.
— Но очень желательно, чтобы это было сегодня, — с выразительным нажимом добавляет в конце.
— Что за белая горячка? — настораживаюсь я. С Лекса станется повесить на меня еще каких-то собак. Вдруг посидел, подумал, решил, что я легко отделалась и выставит мне счет величиной с Эйфелеву башню. — Слушайте, если Лекс решил снова в чем-то меня обвинить, то я…
— Виктория Николаевна, есть некоторые документы, которые требуют вашей подписи, — терпеливо перебивает юрист.
— Уверяю вас, в них нет никаких обвинений. Только… формальности.
— Какие формальности? — еще сильнее настораживаюсь я."
"— Сожалею, но в соответствии с полученными инструкциями я не могу сказать больше по телефону. Это займет всего несколько минут вашего времени. И совершенно, никак, ничем не угрожает вашей физической и финансовой безопасности.
