— Я заплачу сколько скажешь! — Тихий зачем-то выворачивает совершенно пустые карманы. — Все отдам. Любые деньги.
— Ты не понял, Тихий. «Гринтек» не продается. Не потому, что я не продал бы его тебе ни за какие деньги просто из принципа, а потому что я уже нашел для него нового владельца.
Его вытянутая рожа — лучше любой сатисфакции за все, что мой некогда лучший друг для меня сделал. Он морщится, хмурится, потом выглядит растерянным как ребенок. Все сложные и запутанные мыслительные процессы видны на его лице словно маршруты на карте.
И когда я понимаю, что он, наконец, наталкивается на правильную догадку, награждаю его одобрительной улыбкой.
— Нет, блядь… — Тихий кривит рот, как будто готов вот-вот расплакаться.
— Да, блядь, — не без наслаждения передразниваю его.
И впервые за долгое время чувствую, что, наконец, хоть что-то сделал правильно.
Глава семьдесят шестая: Вика
— Вот, почти как новенький, — шутит добрый доктор, передавая мне недовольного таким формальным обращением Бармалея. — Не забудьте присматривать за ним еще минимум семь-десять дней.
Рекомендации я вам…
Он хлопает себя по карманам на белоснежном халате. Перехватываю Бармалея одной рукой (заметно рискую, между прочим, потому что теперь его лапы прямо у меня перед носом) и достаю из сумки сложенный вдвое листок, который Светиков передал мне ровно пять минут назад. Там список лекарств, которые нужно давать коту, дозировка и количество приемов в сутки. Все как в больницах для двуногих, но доктор беспокоится как будто за родного сына.
— Просто такой сложный пациент у меня, кажется, впервые, — объясняет свое беспокойство доктор и почесывает кота за ухом, совершенно не обращая внимания на его недовольное шипение. — Виктория, не сочтите за наглость, но не могли бы вы держать меня в курсе ваших дел?
— Моих? — не могу не пошутить над неоднозначностью его фразы.
— Ваших с котом, конечно же, — быстро исправляется он и неловко, даже почти по-юношески краснеет."
"— Олег Иванович, обещаю, что буду каждый вечер присылать вам видеоотчеты, — в шутку беру под козырек, но доктор от этого становится совсем уж пунцовым, совсем как барышня из старых английских романов Бронте.
— Если вдруг хотя бы что-то в поведении Бармалея вас насторожит — не раздумывая сразу звоните мне. Там, на рецепте, мой личный номер. В любое время суток. Даже не беспокойтесь, если посреди ночи.
Что-то мне подсказывает, что если бы не мой занятый статус (я же называла Лекса своим женихом) — Светиков не был бы таким робким.
