На это Вика не говорит уже совсем ничего, но после пары взглядов на вилку и тарелку, все-таки разворачивается от стола и, подперев щеку кулаком, с улыбкой разглядывает перекатывающихся туда-сюда на коротких лапках собачонок.
— Всегда хотела собаку, — говорит она как будто сама себе.
Не уверен, что в эту минуту ее вообще заботит мое присутствие или какая-то реакция на ее слова, поэтому держу язык за зубами. Мы пережили не самую приятную ночь в нашей жизни, а стресс у всех выходит по разному. Мне было достаточно шарахнуть пару стаканчиков крепкого кофе и убедиться, что с моей спиной и способностью свободно передвигаться все в порядке, но Вика, кажется, только сейчас поймала откат пережитого стресса.
Возможно ей нужно просто выболтать сразу все и не важно, будет она жаловаться на покрасневшие от дыма глаза или рассказывать о своих планах на будущее.
— Сначала хотела овчарку, но у нас с бабушкой места в доме не хватало даже на нас двоих, так что вместо овчарки была старая Герда.
До сих пор не знаю, сколько ей было лет, но она как будто всегда была рядом. Вместо игрушки.
Эту собаку я тоже хорошо помню: никогда не видел зверюгу, которая была бы такой же седой, как человек. А еще у нее были очень умные и очень уставшие глаза.
— Потом когда поступила в университет, захотела чихуахуа или болонку. Тогда все с ними ходили, это было модно.
— Это не собаки — это пиздец какой-то, — все-таки не сдерживаюсь и озвучиваю свое честное, но не особо популярное мнение.
— Дрожит вечно, как будто сейчас обосрется. Глаза выпученные, нервная, рычит все время.
Вика, подумав, соглашается и продолжает:
— Потом я недолго встречалась с парнем, у которого был ирландский волкодав и я решила, что мне нужна именно такая собака: большая, верная и добрая, как теленок.
— Отличный выбор, — на этот раз соглашаюсь я, хотя об этой породе имею довольно смутное представление. Но в любом случае, хуже той мелкой сумочной тявкалки может быть только какая-нибудь экзотическая ящерица или другая модная рептилия.
Все, что звучит как «волкодав» получает от меня автоматические одобрение.
— Ну и на чем ты остановилась? — подталкиваю Вику продолжать, когда пауза опять становится тягостной.
— Английский бульдог. — Она улыбается едва заметно, одними едва дернувшимися вверх уголками губ. — Они такие… Знаешь, как пуфик на лапах. И морды смешные.
— Ага, слюнявые.
— Ну, не всем же быть белыми и пушистыми.
