Интересно, а какой отель он для нас забронировал? Или в его парадигме отношений со стервой-бывшей, «мы» никак не может проживать в одном отеле даже в разных номерах и на разных этажах? Этот вариант я тоже не сбрасываю со счетов, но он стоит особняком от остальных с пометкой «очень-очень хреново».
— Боже, да куда ты так несешься?! — все-таки не выдерживаю я, когда в попытках догнать его, едва не влетаю носом в прущего на меня тяжеловоза.
— Эй, малыш, осторожнее, — смеется незнакомый голос где-то у меня над головой, и прежде, чем я успеваю поднять взгляд, Лекс оказывается рядом.
— Какие-то проблемы? — с задоринкой интересуется у этого здоровяка, чье лицо я даже толком не успела рассмотреть, потому что Лекс уже загородил меня от мира своей широченной спиной.
Божечки, да ну разве так возможно, чтобы мужчина из обычного долговязого парня за несколько лет превратился в более молодую и лохматую версию Скалы? Ну разве что на чуть-чуть пониже.
— Да нет, мужик, просто девочка мелкая, под ногами путается, — гогочет здоровяк, потом миролюбиво хмыкает и они расходятся на своих.
Лекс разворачивается ко мне лицом, закидывает сумку на плечо и освободившейся рукой железной хваткой берется за мою ладонь. Для вида предпринимаю пару слабых попыток вырваться, а потом оглашаю свою капитуляцию разочарованным вздохом и возведенными к нему очами. Пусть не думает, что я тут вся на взводе от того, что Его Величество выдавило из себя несколько джентльменских жестов. Моя цель — заарканить Лекса Яновского на долгосрочную перспективу, а не расстелиться у его ног просто потому, что он поиграет мускулами.
— Вообще-то, мне больно, — ворчу я, когда ладонь, яростно сжатая его пальцами, и правда начинает деревенеть. — Ты не мог бы…
— Сколько лет прошло — а ты до сих пор не научилась смотреть под ноги, — грубо перебивает он.
«Ну надо же, а ты и не забыл», — мысленно потираю ладони. Что там говорят о свойствах памяти со временем стирать весь негатив и оставлять только хорошее? С моей стороны было бы слишком наивно надеяться, что он простил и забыл мое предательство, да и сам Лекс неоднократно давал понять, что лучше укусит себя за локоть, чем зароет топор войны.
Но это никак не отменяет того факта, что в его воспоминаниях все меньше негатива и все больше — ярких картинок о том, как хорошо нам было вместе.
— Очень тяжело бежать за страусом и одновременно не расшибить лоб об полосу препятствий, — ворчу скорее для дела, чтобы поддерживать свой образ «вынуждено смирившейся».
