Только с третьего подхода разбираюсь, что к чему в этих огромных папках, раскладываю их по датам и начинаю вчитываться в таблицы и массивы текста. Неплохо было бы еще и понимать, что все это значит, но с этим как раз проблемы.
В конце концов, когда до финала катастрофы под названием «мой первый рабочий день» остается еще целых полчаса, я откладываю папки до завтра и, вооружившись бумагой и карандашом, пишу список нововведений, которые необходимо было провести еще вчера: вернуть назад нормальный кофе, увеличить штат уборщиц, позаботиться о паре дополнительных кабинок в каждый туалет и нанять нормального повара в кафетерий.
В скобках приписываю пункт об обязательных блюдах для веганов и людей с непереносимостью глютена.
Когда выхожу из кабинета, чтобы передать бумагу моей «милейшей» секретарше — ее уже и след простыл. Кстати, очень вовремя. Дописываю последний пункт о том, что мне необходима новая помощница в связи с тем, что предыдущая систематически нарушает трудовую дисциплину (на обед ушла раньше, а вернулась — позже).
Если секретарь — лицо начальника, то я не хочу выглядеть как Валентина Григорьевна. Чур меня!"
"Подписываюсь, ставлю дату и с гордым видом кладу на стол в приемной собственника. Когда-то это был кабинет Марата, так что пафос, но я почти уверена, что Лекс переделает все под себя. Это место буквально разит пафосом и из всех вещей на свете меньше всего похожа на рабочий кабинет. Для полного соответствия с каким-нибудь древне-римским борделем не хватает только фонтана с русалкой и полуголого толстяка в образе пьяного Бахуса.
— Это что? — глядя на меня змеиными глазами, спрашивает секретарша.
— Это на утверждение Алексею Эдуардовичу, — отвечаю ей ровно тем же. Хотя, наверное, и не следовало, учитывая то, что в этом террариуме против меня и так ополчились все насекомые, ползуны и жабы.
А секретарше Марата особенно есть за что меня «обожать» — однажды я застукала ее, буквально висящей на его шее в позе «галстука». И со свойственной мне прямотой и смехом, предложила Марату подыскать на эту роль кого-то менее увесистого во избежание травм шеи.
Ну а что? Почему в нашем обществе до сих пор можно издевательски шутить над вегетарианцами, но порицается называть толстого человека — толстым?
— Если вдруг вы не в курсе такой мелочи, как «деловое документация», — продолжает язвить секретарша, брезгливо придерживая лист за уголок кончиками пальцев, — то советую изучить. Я не могу это принять.
— Можешь и примешь.
— Нет.
