Но этот раз мне даже рот открывать не приходится — Хасский хладнокровно разносит его защиту по кирпичам, и сутулому, в конце концов, приходится подчиниться.
— Это черт знает что, — говорит себе под нос Хасский, когда бегло ознакамливается с бумагами, на которых только бесконечные столбики цифр и какие-то финансовые выдержки.
Обычно он редко выходит из себя, но сегодня доходит до того, что тянется за носовым платком и вытирает испарину со лба.
— Мне уже начинать паниковать? — спрашиваю громким шепотом.
— Еще вчера, — как-то обреченно отвечает он.
— Что это значит?
Но ответить Хасский не успевает, потому что дверь в кабинет распахивается с глухим ударом о стену. И на пороге появляется Марат собственной персоной.
Глава вторая: Вика
Судя по его виду, мой обожаемый муж так спешил, что чуть не спотыкался — рубашка неряшливо заправлена в брюки, карман пиджака вывернут наружу, волосы небрежно приглажены водой, как будто он просто не придумал ничего лучше, чем вытереть об них мокрые руки.
Я мысленно желаю себе тонны терпения, потому что, судя по его выражению лица, Марат приехал явно не для того, чтобы вести со мной светские беседы.
— А мы как раз о тебе говорили, — пытаюсь улыбнуться в надежде усмирить этот вулкан.
Характер у него, прямо скажем, не фонтан. А положа руку на сердце, то я в жизни не знала кого-то настолько же говнистого, как Марат.
— Что тут у вас?! — не слишком свежим голосом ревет он.
Присмотревшись, замечаю в воротнике рубашки его красную шею и вздувшиеся вены, а уже через минуту остро чувствую вонь перегара.
Господи. Это сколько же надо было выпить, чтобы буквально за считанные секунды вонь распространилось по такому огромному кабинету? Хотя, чему я удивляюсь, если за последние месяцы я не видела его без стакана?
— Марат, я пытался до тебя дозвониться… — пытается влезть Павлов, но мой муж просто отталкивает его с пути, словно назойливую мошку.
— А он тут что делает?! — Марат напирает на Хасского, и мне приходится резво подскочить, чтобы встать между ними.
— Он — мой законный представитель, — пытаюсь выдерживать спокойные тон, хотя от мужа так несет спиртным и не свежей рубашкой, что нос морщится буквально сам по себе.
— Что? — противно скалится Марат, когда замечает тень брезгливости на моем лице. — В чем дело, Викуся? Прошла любовь, завяли помидоры?!
— Ширинку застегни, — спокойно говорю я, хотя внутри меня заметно потряхивает от страха."
"Марат никогда не поднимал на меня руку.
