Это он сказал, что мне необходимо вложиться в акции «Гринтек», хотя на тот момент Лекс еще только начал расширяться. Отец оставил мне в наследство небольшой, но уже потихоньку умирающий бизнес, который Хасский посоветовал продать, а вырученные деньги положить на депозит. Лекс как раз всюду искал инвесторов, искал каждую свободную копейку. И я предложила купить у него часть акций. Он отказался — сказал, что не настолько уверен в том, что дело выгорит и не станет рисковать моими единственными сбережениям.
Не помогли никакие уговоры. А потом, год спустя, когда доходы «Гринтека» начали набирать обороты, подарил мне двадцать процентов акций. Сказал, что если вдруг мне нужен камень в коробке, то я всегда могу сжечь их, а из пепла сделать «углеродный алмаз».
Он всегда был немного… странным.
Но щедрым, даже когда был на мели.
Очень романтичным.
Страшным романтиком и мечтателем.
«Ох, Витуся, загубишь ты жизнь мужику…» — любила говорить моя бабушка, когда я, сидя на ее кухне и наворачивая пирожки, голосовыми сообщениями хвасталась подружкам, что нашла неплохую инвестицию в свое будущее.
Кто же знал, что нужно было с самого начала ставить не на того брата.
Хотя, кто знает — возможно, правильнее всего было бы вообще бежать от Янковских со всех ног? Можно сколько угодно пытаться оправдать свой выбор отсутствием выбора, но кого я обманываю? У меня была тьма поклонников, просто мне хотелось отхватить не просто богатого папика — а молодого и симпатичного, член которого не пришлось бы поднимать шаманскими ритуалами.
А Лекс был таким… заботливым и щедрым.
Решив, что для сегодняшнего визита в офис подойдет моя любимая маска «стопроцентной натуральной стервы», поднимаюсь по ступеням, задорно цокая каблуками и когда вхожу в распахнутые двери, мне наперерез выбегает начальник охраны.
— Виктория Николаевна, Марат Эдуардович предупредил, что вы приедете.
— Надо же, — довольно выразительно хмыкаю, — с вами он хотя бы не боится разговаривать.
В следующий раз, когда у меня будет какой-нибудь список покупок, передам его через вас.
Он смотрит на меня с полным непониманием.
Ладно, согласна, это была слишком тонкая ирония для деревянного мозга людей его профессии и обязанностей."
"Он проводит меня до лифта, а внутри сам нажимает кнопку нужного этажа. Лениво пытаюсь вспомнить его имя, но это вообще бессмысленно — у меня крайне дерьмовая память на лица и прочие личные данные.
