Наверное, я всё же была не готова к общению с людьми… а тут ещё и Карина с её хаотичной речью и обеспокоенным «Нина Евгеньевна», пару раз мелькнувшим в фоне…
И вот, как-будто снова беременная я сижу на холодных ступенях больничного крыльца, испуганно хватаясь за живот, в котором шевелились в последний раз мои дети. И фоном, фоном, это ненавистное:
— Нина Евгеньевна, Нина Евгеньевна… с вами всё в порядке?
«Заткнись! — требовало всё моё нутро. — Заткнись! Замолчи! Я не хочу тебя слушать! Я хочу сидеть на крыльце и чувствовать своих детей! Заткнись!»
— Заткнись!
— Замолчи!
— Не говори!
Как оказалось, последнее я орала уже вслух, вцепившись в Карину и тряся её что было мочи.
Павлова отчего-то не сопротивлялась, лишь с ужасом смотрела на меня. В себя меня привёл хлопок открывшейся двери и нервный окрик Ильи:
— Нина!
Где-то там за его спиной маячили парочка мужиков, пытавшихся из-за Нечаевского плеча разглядеть, что здесь происходит.
Я тряхнула головой и уставилась на свои пальцы, с силой сжимавшие ворот блузки Карины.
Это было настолько пугающе и непонятно, что я резко разжала руки и отскочила от Павловой. Действовала скорее по наитию, вряд ли действительно осознавая, что делаю.
Помощница мужа жалобно всхлипнула и вылетела из кабинета, я же продолжала смотреть на свои пальцы так, как если бы они были не мои.
— Нин, — неживым голосом повторил Нечаев уже у меня за спиной, приобняв меня за плечи.
***
В общем, мой приезд на завод не закончился ничем хорошим.
Мало того что Карину довела до истерики, так ещё и Илюхиных заказчиков порядком напугала.
Впрочем, всё это меркло перед тем, что до нас с мужем дошла одна простая истина: я была НЕ в порядке. И как бы я ни храбрилась и ни пыталась запихать все свои чувства поглубже, моё состояние оставляло желать лучшего.
И Нечаев сделал в этой ситуации единственное, что мог — отправил меня к психотерапевту и уволил Павлову. Была не согласна с обоими его решениями, но, видимо, без этого было никак. Кто бы мог подумать, что Карина вдруг окажется столь сильным триггером для меня.
— Стыдно, — однажды призналась я ему. — Стыдно, что всё так."
"— Нормально, — поправил он меня. — Неизвестно, как на твоём месте с этим справлялись бы другие. Да и выбирать между тобой и Кариной глупо, тут же всё очевидно…
Ну а психотерапия… на долгие два года вошла в мою жизнь, став какой-никакой опорой.
И нет, я не была сумасшедшей, но и назвать меня полностью здоровой язык как-то не поворачивался.
