— Мне очень жаль, Илья Николаевич, — пару часов назад сообщил голос на том конце телефона, когда я объяснил, кем прихожусь господину Нечаеву-старшему, — но ваш отец скончался этим утром.
Тогда мир поплыл перед глазами, и единственное, на что меня хватило — позвонить Козыреву с требованием добыть нужную информацию, прежде чем я достал сигареты из пачки и… всё-таки закурил.
История была проста до безобразия. Ему стало плохо прямо на улице — сердце. Не знаю, давно ли у него были проблемы с ним, возможно, что-то хроническое из шахтёрской жизни, а может быть, возрастное… Но факт оставался фактом: пока прохожие догадались вызвать скорую, пока бригада добралась до него… Умер отец прямо в карете скорой помощи.
— А мама?! — вдруг встрепенулась Каринка. — Про маму что-то… известно?
Если честно, мачеха абсолютно не входила в круг моих интересов, но Павлову неожиданно понял. При всём нашем грузе обид на родителей в такие моменты мы готовы были если не простить, то хотя бы смириться со многим.
Пожал плечами и попросил:
— Костя, узнай.
***
Решение лететь на похороны сложно назвать спонтанным. Но и на обдуманное оно отнюдь не тянуло. Тот факт, что Карина вызвалась лететь со мной, воспринял без особых эмоций. Я вообще, казалось, больше не был на них способен.
Павлова выглядела совсем разбитой.
— Я просто должна увидеть мать… — сдавленно выдавила она на мой резонный вопрос: «Зачем?»
Планировали уложиться меньше чем в одни сутки. Улететь с утра и вернуться вечером.
Костя должен был отвезти Егора в садик и лично забрать после.
— Придумаем что-нибудь, — заверил он нас тогда, — посмотрим телевизор, поиграем в приставку.
Карина встрепенулась, вспомнив про свою извечную тревогу, но мы все слишком привыкли полагаться на Костю, поэтому демоны прошлого в очередной раз перевесили, и с рассветом мы отправились в аэропорт.
Весь полёт до места назначения молчали, благо что лететь было не так уж и далеко, всего час с копейкой.
Город юности встретил дождём и хмурым небом.
— Идеальный день для похорон, — пробурчал себе под нос. Заранее арендованная машина уже ждала нас на парковке. Поехать к родителям домой мы так и не решились, зато собрались заглянуть к дяде Ване.
Дверь мне открыл дряхлый старичок, сгорбленный и суховатый. Подслеповато сощурив глаза, он… меня не узнал. Отчего-то стало грустно.
Пары минут разговора хватило на то, чтобы понять — дядька был уже не тот, возраст брал своё.
