Может, признать её недееспособной и насильно заставить лечиться?
— Ни один отец в жизни не заменит ребёнку матери, — неожиданно жёстко вмешался в наш разговор Илья.
Его голос прозвучал настолько властно, что Юлькина голова даже вылезла из-под подушки.
— Да что ты можешь об этом знать?! — решила упрямиться она до конца.
— Много чего, — пожал плечами Нечаев. — Моя мать тоже умерла от рака, когда мне было двенадцать. Мы остались с отцом вдвоём, и это ни разу не походило на сказку. Временами он хреначил меня так, что звёзды из глаз сыпались.
А в девятнадцать отрёкся и выгнал из дому. Ты такого будущего хочешь для своего сына?
Я… обалдела. За какую-то минуту я узнала про своего бывшего мужа больше, чем за все годы нашего брака."
"Юля тоже выглядела порядком шокированной.
— Антон не такой, Антон хороший, — как мантру повторила она.
— Откуда ты знаешь? — уже рявкнула я. — Ты его сотню лет не видела, да ещё и неизвестно, появится ли он здесь вообще.
Эта дурная женщина шмыгнула носом и спряталась опять под подушку.
Едва сдержалась, чтобы не прибить её.
— Нин, сходи погуляй, — попросил Илья, уже догадавшись, что наши переговоры зашли в тупик. Было в его словах что-то такое… уверенное и надёжное, на что я с радостью опиралась столько лет. Он говорил так, словно знал, что делает. — Поищи пока… мальчика.
Выскользнув из комнаты, я никуда не пошла, прижавшись спиной к стене и прислушиваясь к странному разговору двух людей, у которых нашлось больше общего, чем я могла предположить.
Судя по звукам, Нечаев подтащил находившийся в комнате стул поближе к дивану и начал неспешно рассказывать историю своего детства, от которой у меня зашевелились волосы на загривке. И вроде бы я знала её, в каких-то сильно общих чертах: бедное детство, болеющая мама, жёсткий отец… Но обрастая подробностями, уже известные мне события казались в разы более сложными и воспринимались куда острее и болезненнее. И чем больше я жалела Илью-ребёнка, тем сильнее я злилась на его взрослую версию.
Ведь получалось, что столько лет он утаивал от меня самое… уязвимое? Неужели настолько не доверял? Или считал ненужным посвящать меня в личное? Тогда чем был наш брак? Фарсом? Ложью?
Злиться на него было так просто, а в последнее время ещё и знакомо. Но где-то на задворках сознания ворчал голос разума, напоминая одну неприятную истину: «Но ведь ты особо и не спрашивала».
Все эти годы он твердил: «Неважно», а я верила, потому что… так было проще обоим.
