— Да как ты можешь такое даже допускать! — вспыхнула Ангелина. — Я же всегда как могла тебя поддерживала, выгораживала, Нечаеву твоему до последнего в лицо врала!
Её негодование было настолько сильным, что она даже ногой топнула.
— Тогда почему сейчас, когда я больше всего нуждалась в твоей поддержке, ты заняла сторону Ильи?! — вспылила в ответ, только сейчас осознав, что действия подруги задели меня куда сильнее, чем я могла предположить.
— Да потому что знаю, как он к тебе относится!
— Зашибись! Я не знаю, как он ко мне относится, а ты в курсе!.
. Сам сказал?
— Любит он тебя, — как-то обрёченно вздохнула Гелька. — Любит. Это глазом невооружённым видно. Как он смотрит на тебя, как переживает…
— Гель, он мне изменил, — хотела напомнить ей с упрёком, но, сама того не ожидая, расплакалась. — Понимаешь?! Изменил! И врал столько лет. И вообще, у него Карина эта есть и сын… Семья у них. А моё место там где?
— Дура, — покачала головой подруга и, разревевшись следом, заключила меня в объятия, — нашла с кем себя сравнивать! Карина там какая-то… А ты жена! Законная.
— Бывшая…
— Я ведь говорила, не торопись… — не утерпела она, но продолжать мысль не стала, заявив следующее: — Это же мужики! Они только с виду стойкие и сильные. Как до дела доходит… временами хуже детей. А уж когда деньги есть, то вообще мрак.
— И что теперь, всё с рук спускать?
— Не знаю, — честно призналась она, — но рубить с плеча точно не следовало…
И всё-таки с Гелькой я рассталась вполне дружески. Осознание того, что хотя бы она не предавала меня, согревало мою душу.
Да и делать шаг в неизвестность одной, если честно, было страшновато.
***
Уезжала на своей машине, закинув чемодан в багажник и натянув солнцезащитные очки на нос. Впереди меня ждали двое суток пути. Можно было, конечно, и на поезде или на самолёте, но мне хотелось дать себе время подумать.
Отъезд вызвал сложные чувства: и грусть, и волнение, и страх. Я вообще не очень представляла, что ждёт меня там, за горизонтом. План созрел спонтанно, после очередного письма с имейл-рассылкой.
Мама сочла моё решение полным сумасбродством, хотя понять её можно — она попросту боялась. Папа воспринял новость стоически, выдав своё отеческое:
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Я не знала, но говорить ему об этом не стала, дабы не пугать родителей ещё сильнее."
"— Относись к происходящему как к большому путешествию, — велела самой себе, глядя в зеркало заднего вида, и выехала с гостиничной парковки.
