Бесила меня эта её покорность Людмиле… Ну в точности как я когда-то — по отношению к отцу.
— Да при чём тут она?! — вдруг закричала девушка. — При чём тут мама? А что, если она права?!
Она зажала пальцами переносицу в попытке совладать с эмоциями, а потом… потом окончательно сорвалась.
— Ты никогда не думал, что было бы… если бы мы все всё сделали иначе? А я думала! Каждый день этой чёртовой жизни думала о том, что было бы, расскажи я родителям про ваши отношения с Машкой. Что, возможно, мать заперла бы её дома, и тогда… тогда она осталась бы жива.
— Но случилось так, как случилось, — возразил, надеясь, что она меня услышит.
Но Карина лишь презрительно фыркнула:
— Это то, чем ты себя успокаиваешь?
— В каком смысле? — внутри что-то неприятно дёрнулось.
— Пф-ф, мне-то хоть не ври. Я вижу это в тебе… Ты тоже мучаешься от чувства вины, поэтому и не рассказал ничего Нине!
— Что за бред! — возмутился искренне, но этот «бред» продолжал набирать обороты в груди. Во рту резко пересохло.
— Да-а-а, — протянула она и истерично расхохоталась, сильно походя на сестру в этот момент.
— Ты тоже это чувствуешь?
Челюсти с силой сжались. В какой-то момент мне даже показалось, что могу ударить её, но, поскольку уверенности в том, какой из сестёр адресован мой гнев, не было, я не придумал ничего лучше, чем развернуться и скрыться в своём кабинете.
Карина помедлила, то ли пожалев меня, то ли собираясь с силами для нового удара.
Со стрессом было решено справляться древним русским способом — с помощью выпивки.
В моём кабинете имелся неплохой бар на случай важных переговоров. Виски обжигало, при этом его вкуса я практически не чувствовал.
— Дай мне тоже, — попросила Карина из-за моей спины.
Мы с ней сидели на полу, на этот раз под моим столом, распивая бутылку элитного алкоголя прямо из горла. Молчали. Моя собутыльница периодически хлюпала носом, а я… А я смотрел в пустоту перед собой, не ощущая ровным счётом ничего. Виски, как назло, этим вечером меня не брал.
Когда количество янтарной жидкости в бутылке уменьшилось наполовину, Павлова вдруг подала голос:
— Прости, — её язык слегка заплетался, — я не должна была тебе это всё говорить… Просто сил больше нет никаких…
Понимающе кивнул и… мрачно признался:"
"— Самое поганое, что ты права.
Я тоже об этом думал. Как только узнал о её смерти, потом в СИЗО, армии… всегда. Миллионы раз прокручивал в голове, что было бы, не вспыли я тогда, не выставь её из дома. Ночь же на дворе была.
