В дверном проеме, ногами в спальню, головой в светлицу, лежал мертвый капитан Рыков, помощник коменданта Глазьева. Когда снаружи разгорелась стрельба, он натянул портки, схватился за пистолет, но выбежать из дома не успел.
Дверь упала под тяжелыми ударами, и бандиты щедро облили несчастного капитана горячим свинцом. Он рухнул на порожке, обливаясь кровью. В него всадили не меньше автоматного магазина. Лицо исковеркано, разбиты черепные кости, все тело превратилось в рваные лохмотья. Табельный пистолет валялся под рукой.
Бандеровцы не забрали его, видимо, у них хватало своего оружия.
Из спальни доносился тоскливый вой. У Ольги Дмитриевны наступило небольшое помутнение. Ее не тронули! Не убили, не избили, не изнасиловали.
Она успела накинуть на себя какую-то одежду, завернулась в одеяло и сидела в углу, прижавшись к стене. В эту минуту докторша ничем не походила на сильную и независимую женщину. Ее трясло, тоскливый бабий вой рвался из груди. Иногда глаза останавливались на босых пятках любовника.
В комнату ворвался комендант Глазьев с вытаращенными глазами, изумленно уставился на женщину.
– Ольга Дмитриевна, дорогая, – только и смог он вымолвить. – А почему вы у нас, собственно… живая?
Она понятия не имела, почему так вышло.
Алексей отправил своих людей во все концы добывать информацию, сам остался в хате.
Комендант расточал проклятья, бледнел, зеленел, потом обрастал багрянцем. Он грубыми пощечинами привел в чувство Ольгу Дмитриевну, дал ей воды.
Ее трясло уже меньше, вернулся дар речи, хотя и неуверенный.
– Вчера я очень устала. Капитан Рыков привез меня домой… и остался здесь. Нас разбудили выстрелы. Я перепугалась. Боренька… прошу прощения, капитан Рыков выпрыгнул с пистолетом из кровати. Но тут загремела выбитая дверь, и стрелять начали уже в доме. Я ничего не помню. Вроде кто-то смеялся. Ко мне подошли какие-то личности, от которых разило чем-то затхлым. Я зажмурилась, думала, что сейчас убьют. Но меня только треснули по затылку и обложили матом. Потом старший, лица которого я не видела, крикнул, что надо уходить.
Бандиты убежали.
Смерть продолжала свою обильную жатву.
Прибыли санитары, вынесли тела. Осматривать в доме капитану было нечего. Поиском следов преступников должны были заняться его товарищи.
– Одевайтесь, Ольга Дмитриевна, – процедил Глазьев. – Мы отвернемся. Поедете с нами в комендатуру.
– Но мне в госпиталь надо, – проговорила женщина, которая уже частично вернулась в норму. – Там же не смогут без меня.
