— Неужели кто — то был плохой девочкой?
— Плохой?
— Ну, не плохой, а немного хулиганистой, — исправляется Таир, медленно подходя ближе, а я — то продолжаю отступать, пока не упираюсь поясницей в раковину. — Это то, о чем я думаю?
Голос Салманова становится ниже, более мурлыкающим. А еще до жути довольным.
— Не понимаю, о чем речь, — стараюсь не поддаваться на провокацию. Мы же все — таки не дома. Мы в гостях!
— Хорошо, маленькая. Тогда ответь на вопрос — твое белье на тебе?
Чувствую, как жар заливает шею, грудь.
Мне кажется, я вся горю под пристальным взглядом мужа. И ведь он как будто все знает, но я все еще цепляюсь за остатки надежды утаить свой проступок.
— Конечно, — заявляю уверенно.
— А трусики? — не ведется на обман Таир. — Где твои трусики?
— Там, где и положено…
— И если я сейчас захочу это проверить, то найду их на месте? — провокационно шепчет Салманов, подходя вплотную и медленно задирая подол моей юбки."
"В голове набатом бьет мысль, что надо сознаться. Чем раньше, тем лучше. Ведь мой обман вот — вот раскроется.
Но я не могу ни слова произнести. Лишь чувствую, как скользит вверх ткань платья, как к бедру прикасаются пальцы мужа. Он не торопится проверять — мучает меня, смотрит в глаза и, кажется, смакует мои волнение и смятение.
— Так что, аиша? Сознаешься или…
— Прости меня, — признаю вину, и в тот же момент его пальцы четко ложатся на мою промежность. Пара резких движений, и я едва успеваю закусить губу, чтобы не застонать в голос. Вцепляюсь в раковину позади себя, чтобы удержаться на ногах.
И…
И бесстыже расставляю их пошире, давая возможность мужу ласкать меня куда более изощренно.
— Какая ты у меня отзывчивая девочка, — довольно мурлычет он. — А еще смелая.
Я мало что соображаю уже. Опасность того, что нас могут застать, растворяется, уступая возбуждению и тому невероятному коктейлю эмоций, что во мне вызывает Таир.
Он умело управляется с моим удовольствием, то приближая, то оттягивая неизбежное.
Мое тело покорно слушается, и я напрочь забываю о том, что мы можем оказаться в некрасивой ситуации.
— Ты такая охеренная сейчас. Красивая. Распаленная. Пиздец, как хочу тебя, — шепчет Таир, погружая в меня пальцы, проводя по самым чувствительным точкам.
Целуя так, что ноги слабеют, и я сама не понимаю, как еще держусь.
И вдруг все это прекращается. Салманов резко разворачивает меня так, что теперь я смотрю в зеркало, а он вновь прижимается ко мне, но теперь уже со спины.
Отчетливо ощущаю его желание. Теряюсь.
