— Не бойся, он не укусит, — ухмыляюсь, чтобы немного разрядить обстановку. Но, кажется, этим лишь сильнее пугаю. — Передумала? Не хочешь?
— Нет — нет, я не отказываю тебе, — испуганно тараторит жена.
Блядь, ну конечно. Эти ее гребаные правила. Вроде же объяснил, но…
Но придется воспользоваться этой ее правильностью. Сманипулировать, да. Но потом это выйдет нам обоим в плюс.
— Вот и молодец, — хвалю жену. Она выдыхает, чуть расслабляется. — Ты меня очень радуешь, Аиша. Умничка.
Снова доверчивый взгляд, в котором, кажется, можно прочитать все, что есть в душе это хрупкой, чистой девушки.
И кажется, что я со своей грязью и похотью буду здесь совершенно неуместен. Но к черту.
Никаких сожалений. Она моя жена. И она будет моей так, как пожелаю.
— Справишься дальше сама? — пожалуй, сейчас это мой максимум. Большего выдавить не получится. Иначе сорвусь.
— Я постараюсь, — робко улыбается она и, как прилежная ученица, возвращается к ремню.
Аиша нервничает — это не только видно, но и чувствуется в каждом жесте, в каждом вздохе.
Но я не лезу, позволяю ей все сделать самой. Однако в момент, когда она спускает брюки вниз, присаживаясь при этом, у меня перед глазами падает пелена.
Она на коленях, в паху ломит от желания. И этот ее блядски невинный, чистый взгляд…
Жена замирает, ее зрачки расширяются, словно она тоже ловит мою волну, настраивается на нее и резонирует.
Дергается вверх, но я удерживаю, давя на плечо.
— Погоди, — торможу. — Встань… На колени, — голос срывает от похоти, которая туманит сознание.
Она послушно выполняет то, что я прошу. Жадно вглядываюсь в ее лицо, ища признаки того, что ей противно, плохо или больно. Ищу, что она готова расплакаться или сбежать.
Но ничего подобного. Чуть любопытства, чуть волнения и адово море возбуждения.
Просто она еще не понимает природу этого.
Мягко провожу по ее губам подушечкой пальца. Хочется, конечно, сразу членом. Затем вогнать поглубже и…
Но нет, конечно же. Не с ней. Не сейчас.
Надавливаю на нижнюю губу, и моя умная девочка открывает рот.
Обхватывает губами палец, и, черт подери, я едва не кончаю от этого вида. Ее грудь так идеально торчит, а соски такие острые, что кажется, тронь, и поранишься.
Вижу, как Аиша невольно стискивает бедра. Могу спорить на что угодно — в ее крошечных трусиках уже мокро. И если бы я захотел, то мог бы вогнал член до упора, и он бы вошел как нож в масло.
— Пососи, — прошу ее, чуть двигая пальцем.
Все еще жду отторжения или неприязни в ее взгляде.
