Вкладываю свою ладонь в его и выбираюсь из машины.
— Отлично выглядишь, — скупо замечает жених.
Чувствую, как на мне сосредотачиваются взгляды гостей, которые еще не зашли внутрь здания.
— Идем, — приказывает Салманов и при всех берет меня за руку, чтобы вести за собой.
Это совершенно не так, как было в прошлый раз. Тогда мы все делали по традициям. Но Таир ломает мое представление о том, как должно быть. Он словно и не замечает, что идя к своей цели, ломает все, что привычно и понятно для меня.
Но я, конечно же, не смею ему перечить.
Не смотрю по сторонам — понимаю, что могу не выдержать, если увижу кого — то из знакомых. А здесь наверняка такие будут. Отчасти мне везет — лицо закрыто фатой, так что прятать взгляд не так уж сложно. Но чем ближе мы подходим к финалу, тем быстрее бьется мое сердце.
— Спокойнее, Аиша, — тихо говорит Салманов, когда мы, наконец, приходим в зал, где уже расставлены стулья, и у красивой цветочной арки нас ждет женщина в длинном ярко — синем платье.
Все настолько иначе в этот раз, что я теряюсь.
Не понимаю, почему мама с отчимом совершенно не против. Неужели все из — за бизнеса?
Пока нам зачитывают красивую речь про новую ячейку общества, я отстраненно вспоминаю, как подслушала разговор братьев Салмановых.
Не смогла остаться и сбежала. Той пары фраз было достаточно, чтобы после я накрутила себя до того, что ляпнула в машине то самое предложение, после которого Таир и…
— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту.
Вздрагиваю на этих словах и испуганно смотрю на Таира.
Тот, совершенно не стесняясь, откидывает мою фату и целует меня.
Мамочка! Он. Меня. Целует!
Опять!
В этот раз все заканчивается куда быстрее. Возможно, потому что я не успела разозлить Салманова, а может, ему просто наплевать, и он всего лишь формально выполнил требуемое.
Оглядываюсь по сторонам, ожидая услышать насмешки или получить косые осуждающие взгляды. Но ничего подобного не происходит. Гости сдержанно аплодируют. Кто — то даже поздравляет. Вижу маму с отчимом. Если дядя Хасан сдержанно улыбается мне, то вот мамуля почти плачет.
Держится, конечно, но я же вижу, как блестят ее глаза.
Таир берет меня за руку, но я не успеваю повернуться к нему, как замечаю возле дверей до боли знакомую фигуру. И внутри все обрывается.
— 19 Аиша —
— Аиша? — голос Салманов кажется слишком глухим и далеким.
— Что?
— Тебе плохо?
— Нет, я … Просто… Кажется, там Мадина, — растерянно говорю, видя, что Таир не собирается переключаться с меня на гостей.
