Эта его скрытность… знаете, как говорят — в тихом омуте черти водятся… и еще какие черти! Тем более он уже проявлял болезненную агрессию по отношению к близким…
— Вот как, значит! — Николай машинально поправил кобуру с табельным оружием. — А скажите мне, доктор, когда конкретно пропал этот ваш больной Калниньш?
Врач поднял глаза к потолку, пожевал губами, затем открыл свой ежедневник.
— Так… мне сообщили о его отсутствии три дня назад, перед самым отбоем…
— Три дня?! — Николай еще больше взволновался.
— Три дня… Значит, он мог…
— Мог — что? — осведомился врач.
— Да нет, это я так… свои мысли… большое вам спасибо, доктор! Вы мне очень помогли!
— Не за что! Может быть, вам все же показать наших параноиков и буйнопомешанных? Вы ведь их еще не видели! Уверяю вас, поучительнейшее зрелище!
— Нет, спасибо! — Николай попятился. — Дел много… мне теперь этого Калниньша ловить…
— Ну, что ж, успехов! — И врач снова принялся протирать очки. — Антон Антонович вас проводит…
— Спасибо, я сам дойду! — поблагодарил Николай Иванович.
— Я дорогу хорошо запомнил!
«Неужели он? — думал участковый, проходя больничным коридором. — Вроде все сходится… врач сказал, что к насилию этот Калниньш способен… на собственных родных нападал… и сбежал три дня назад, так что вполне мог совершить оба убийства… надо объявлять его во всероссийский розыск! Конечно, начальство этого не любит, но тут случай серьезный, уже семь убийств у него на счету…»
Глубоко погрузившись в раздумья, Николай Иванович быстро шел по длинному полутемному коридору, как вдруг дверь справа от него приоткрылась, из-за этой двери показалась бледная женская рука и поманила участкового.
Участковый Черенков был человек быстрый и решительный. Он умел моментально перестраиваться, когда этого требовали обстоятельства, и действовать в соответствии с ними.
Так и теперь — отбросив в сторону прежние раздумья, он шагнул навстречу неизвестности.
То есть вошел в приоткрытую дверь.
За этой дверью он увидел тоненькую, очень бледную молодую женщину в белом халате, с маленьким, каким-то бесцветным личиком, на котором выделялись большие испуганные глаза, и красивыми золотистыми волосами, забранными под белую сестринскую косынку.
— Вы из полиции? — прошептала она, еще больше бледнея.
— Ну, из полиции! — подтвердил Николай, с интересом ожидая продолжения.
— Так вот это не он!
— Что — не он? — переспросил участковый.
