Далее, кто там следующий? Надежда пробежала глазами заметку. Эрик Францевич Егер, пожилой механик с птицефабрики, судя по рассказам, приличный непьющий человек. Никуда не ходил, с работы — домой, из дома — на работу. Его и зарезали дома, потому что одинокий, свидетелей убийства не было. И что мы имеем? Как говорил тот работяга? За Елизаветиным полем начинается Егерская тропа.
«Господи помилуй! — ошеломленно подумала Надежда. — Да это никак путь указан таким страшным способом?»
«Не может быть, — тут же возразила она самой себе, — я, как всегда, подгоняю факты под гипотезу.
И вообще сейчас рано делать выводы. Вот если все пять имен совпадут с географическими названиями, тогда, пожалуй, можно и к Николаю Ивановичу обратиться. Что там дальше — Горелая поляна?»
Надежда разложила перед собой заметки по номерам. Но оказалось, что убийство В. С. Горелова шло четвертым номером, а третьим убили Федора Ломакина, когда он по срочной надобности ходил к местному бутлегеру, точнее, бутлегерше по имени Кузьминишна.
Разумеется, если можно верить словам близкого приятеля, Федора, как его… Василий. Надежда решила, что верить можно, поскольку мужик произвел на нее вполне приличное впечатление — не спился окончательно, мозги и память не пропил.
Федор Ломакин… И что такого можно зашифровать этим именем? Может, там по дороге какая-нибудь сломанная береза или елка? Попробуй, отыщи в огромном лесу сломанное дерево! Так или иначе, есть следующий ориентир — Горелов, то есть Горелая поляна. Эх, карту бы раздобыть подробную! Хотя тут названия все местные, на карте такие не указаны…
Есть еще Петр Самокруткин, он-то с какой стороны тут? Самокрутки в лесу валяются?
Надежда тяжело вздохнула и твердо уверилась, что если она ничего не придумывает и убийца и вправду зашифровал именами своих жертв какое-то место, то он обязательно должен быть из местных.
И расследовать это дело должен местный человек, который все тут знает, а она, Надежда, своими поисками только людей насмешит. И еще она решила быть честной сама с собой и считать, что если убийца, которого язык уже не поворачивался называть маньяком, поместил между второй и четвертой жертвой Федора Ломакина, то не просто так.
Стало быть, нужно выяснить, для чего он это сделал."
"В своем характере Надежда Николаевна Лебедева находила множество недостатков. Но были в нем также и несомненные достоинства. Так, например, если уж решила она что-то сделать, то обязательно доводила это дело до конца.
