Узнать от нее недостающие части послания…
Ничего, не вышло сегодня — получится в следующий раз.
Там, в темном облаке, занимавшем часть его мозга, что-то происходило. Там загорались багровые вспышки, мерцали далекие зарницы.
Он снова почувствовал зов своей великой цели.
Зов был слышен очень громко — значит, его цель где-то совсем близко…
И вот, когда Надежда поняла, что окончательно заблудилась и оставалось только сесть под елку и зареветь от полного бессилия, страха и одиночества, вдалеке послышался звук работающего трактора.
Надежда подняла голову и прислушалась до ломоты в ушах — ну точно, это лихие работяги, Люськины знакомые и собутыльники, где-то тут поблизости валят лес.
Наверное, никакому другому звуку она не обрадовалась бы теперь до такой степени.
Надежда подхватила свою корзинку и рванула на звук напрямик по бурелому, моля бога, чтобы водитель не выключил мотор.
Трактор шумел все ближе, потом неожиданно замолчал, но не успела Надежда впасть в панику, как отчетливо услыхала неподалеку голоса рабочих.
Потом заработала бензопила, затем снова кто-то кричал что-то, перемежая слова беззлобным матом, и, наконец, сквозь высокие ели показался просвет, а вот и просека — та самая, знакомая, и работяги сидят в тени своего трактора и закусывают.
Надежда сделала над собой усилие, пригладила волосы и перевязала потуже платок, а также отряхнула одежду от прилипшей хвои и соринок. Незачем говорить этим работягам, что она, как девочка из сказки, заблудилась в трех соснах.
Как там сказочка-то называлась? «Дудочка и кувшинчик»!
Она сложила губы в приветливую улыбку и шагнула к трактору.
— Здравствуйте, приятного аппетита!
На разостланном брезенте сидела все та же троица. Но если в прошлый раз работяги были в относительно хорошем настроении, поскольку отдыхали и выпивали, то сегодня с утра радоваться было не с чего. Впереди длинный трудовой день, с тяжелой работой, да еще головы трещат от вчерашнего похмелья, какое уж тут веселье.
Поэтому на приветствие Надежды не ответил даже самый контактный маленький мужичонка с длинным носом. Старший смотрел куда-то вбок, самый неприятный — длинный, хмурый, с «хвостом» волос — оскалился сердито и отвернулся.
Ничуть не удивившись такому негостеприимному приему, Надежда огляделась и вспомнила, как муж в свое время учил ее определять в лесу направление.
