Увы, этого не произошло. Более того, вчера это злобное чудовище, этот зверь в человеческом облике совершил еще одно преступление. На этот раз его жертвой стал тракторист Петр Самокруткин. Петр закончил свой рабочий день, зашел с друзьями в известное всем жителям поселка заведение «Василек», чтобы выпить кружку пива. Он не знал, что эта кружка будет последней в его короткой жизни… выйдя из «Василька», Петр распрощался со своими друзьями и свернул в проулок, который вел к его дому. Там, в этом проулке, и нашла его через полчаса соседка Марья Федоровна Булкина.
Увиденное произвело на нее такое сильное впечатление, что Марья Федоровна практически лишилась дара речи, так что мы не смогли взять у нее интервью. Одно только достоверно известно: Петр Самокруткин убит тем же изуверским способом, что и предыдущие четыре жертвы Выборгского маньяка»…
Надежда Николаевна оторвалась от чтения. Четыре жертвы! Значит, несчастный выпивоха Петр Самокруткин — это уже пятая жертва маньяка!
Она дочитала заметку до конца, но не нашла больше ничего нового: те же многословные сетования на вялость и нерезультативность следствия, те же обещания держать читателей в курсе и та же подпись внизу — П.
Карельский.
Надежда хотела продолжить поиски остальных статей, когда услышала скрип лестницы и шаги поднимающегося по лестнице человека. Шаги были какие-то странные — очень тяжелые и неровные, как будто по лестнице поднимался какой-то хромой пират. После прочтения заметок о кошмарных убийствах ей невольно стало страшно.
Она отступила от двери и на всякий случай вооружилась все той же табуреткой.
Дверь приоткрылась, и в нее заглянула Люська.
— Ты чего это? — удивленно спросила она, увидев Надежду с табуреткой наперевес.
— Да так, — Надежда засмущалась своего испуга. — Видишь, на табуретку вставала… там на стенке статья про того маньяка, что здесь пять лет назад орудовал…
— А я-то думаю, что это ты наверх поднялась и пропала!
Люська наклонилась и прочитала заметку про пятое убийство.
Точнее, прочитала она только заголовок и подпись, на остальной текст ее прилежности не хватило.
— П. Карельский! — оживилась она. — Это же Пашка Ячменный! Он мне по пьяному делу газетками своими хвастался, показывал — это, говорит, я П. Карельский. Такое, говорит, у меня… псевдомимо.
— Все у тебя по пьяному делу! — обиделась Надежда. — Корреспондент, приличный человек…
— Ой, я тебя умоляю! — Люська зашлась от смеха.
