Лицо его было сине-багровым и безобразно распухшим, изо рта вываливался на сторону огромный лиловый язык, словно покойник дразнил участкового.
— Матерь божья! — выдохнул Николай, попятившись. — Это же надо! Кто ж его так?
— Я тут ни при чем! — заныл Константин. — Мне его в таком виде привезли, сказали — пусть денек полежит… потом, мол, обязательно пристроим… а я как его личность увидел, так прямо затрясся! Главное дело, что свой брат, санитар…
— Санитар? — переспросил Николай.
— Ну да… видел я его как-то раз… санитар с психиатрического… временно работал…
Николай поднялся по лестнице и оказался перед дверью психиатрического отделения.
Эта дверь была заперта. Участковый огляделся по сторонам. На площадке перед дверью было темно, никого из персонала тут не оказалось. Тогда он негромко постучал в дверь. Почти сразу заскрежетал замок, дверь приоткрылась, и в щелку выглянул лохматый рыжий тип в серой больничной пижаме.
— Принес? Давай! — вполголоса проговорил он и протянул руку в темноту.
— Ага, дам! — отозвался Николай и дернул дверь на себя. — Потом догоню и еще добавлю!
— Эй, мужик, ты чего?! — заверещал рыжий, пытаясь закрыть дверь. — Сюда посторонним вход запрещен…
Но Николай успел просунуть в дверь ногу, и рыжий не сумел ее захлопнуть. Несколько минут они молча пыхтели, каждый тянул дверь на себя. Участковый оказался крепче и, в конце концов, протиснулся на отделение.
— Тебе чего надо? — окрысился на него рыжий. — Тебе неприятности нужны? Я, между прочим, психически больной, у меня справка имеется… я за свои действия не отвечаю!
— Не отвечаешь, и не отвечай! Я тебя ни о чем и не спрашиваю, у меня свои дела имеются! — Участковый обошел рыжего и двинулся по коридору.
В это время в дверь отделения снова постучали.
Рыжий тут же забыл про Николая, приоткрыл дверь и спросил:
— Принес?
Из-за двери донесся утвердительный ответ, и ему передали сумку, в которой громко звякали бутылки.
Николай прибавил шагу.
Неподалеку от входа в отделение находился стол дежурного санитара, но за ним никого не было.
Рядом, из-за приоткрытой двери процедурного кабинета, доносились оживленные голоса и звон стаканов.
«Весело они здесь живут!» — подумал участковый, проходя мимо поста.
Вскоре он подошел к шестой палате, из которой пропал тот самый больной Прохоров.
Участковый хотел взглянуть на это место своими глазами, хотя не знал, будет ли от этого польза.
Палата была снаружи закрыта на засов.
