Так что после обеда мама заверяет, что они отлично справятся и без меня и вынуждает покинуть детскую, которая тоже оказалась чудесно организованной.
Не удивлюсь, если узнаю, что мама сразу принялась за дело, как только познакомилась с внуком."
"Отец уезжает к себе в офис, и его кабинет оказывается в моем распоряжении от и до. И когда спустя пару часов я прохожу мимо окна, то замираю на месте как вкопанный — Полина с коляской прогуливается по саду. Сам не знаю почему так залипаю, но просто не могу отвернуться.
Сколько раз я представлял себе подобное? Что мы станем родителями, что будем вместе гулять, растить нашего ребенка.
И вот сын-то у нас появился. А отношения, семья…
Ревность и злость на бывшую до сих пор грызут изнутри. Я так и не смог простить. Думал, прошел, смирился, принял.
Ни черта. До сих пор больно от мысли, что она легла под другого, позволила ему поиметь себя. Предала нашу семью.
Будто почувствовав, Полина поднимает взгляд и смотрит ровно на меня. Вряд ли что-то видит, я это понимаю.
Но не могу отделаться от странного ощущения.
Момент разрушает мама, которая окликает Полину, и та отворачивается. А я, наконец, выдыхаю. Даже сам не понял, что был все это время слишком напряжен.
К черту. Надо завязывать с этим. Да, у нас общий сын. Да, надо разобраться, куда она ввязалась. А потом — все. В конце концов будем общаться только ради ребенка. И точка.
Ближе к вечеру возвращается отец. Они с матерью снова полностью поглощены внуком до самого ужина. Полина отсиживается в комнате, пробормотав, что немного устала, хотя подозреваю, что она просто прячется.
Вообще вся эта ситуация напоминает какой-то бред. Когда все всё понимают, но все равно продолжают делать вид, что нет.
Ужин проходит так же странно, как и обед. Попытки мамы примирить нас становятся куда более откровенными, и вот это начинает напрягать. Не только меня, кстати.
Полина шарахается от меня, как от прокаженного, и начинаю подозревать, что, возможно, она стала что-то вспоминать, но при этом молчит.
С ней бы поговорить наедине, но здесь, в доме родителей, мы как под микроскопом. То, что мама решила добиться нашего воссоединения, только усугубляет ситуацию.
Когда этот непростой день, наконец, подходит к завершению, я эмоционально выжат. Единственное хорошее — Платон. Время, проведенное с ним, словно исцеляет. Даже иррациональная злость на бывшую жену притупляется. Правда, даже ближе к полуночи сон не идет, и я спускаюсь вниз. Зачем? И сам не знаю.
