А спустя полчаса мальчик уже вовсю сопит, так и не дослушав сказку про дракона.
— Алин, прости за него, — говорит Владимир, когда я тихонько выхожу из детской. — Ему очень не хватает матери, вот он и подсознательно тянется к тебе.
— Ничего, я понимаю. А почему вы с ней… ну, не вместе? Если не хочешь, конечно, не отвечай. Просто я не хочу как-то навредить Мише и ляпнуть что-то не то.
— Да что тут скрывать… — вздыхает Емельянов и кивает в сторону кухни. — Пойдем, посидим немного.
Он сам заваривает нам травяной чай, достает коробку шоколадных конфет и подвигает ко мне.
— Инга нашла себе любовника и ушла к нему. Тут и рассказывать особо нечего.
— А как же Миша? — растерянно спрашиваю я. — Она его так просто оставила?
Володя мнется и отвечает далеко не сразу.
— Скажем так, материнский инстинкт у моей бывшей слегка того, недокомплект, так сказать.
— Ясно… Прости, что вынудила говорить об этом.
— Ничего. Это даже хорошо.
Емельянов пристально смотрит на меня, а я даже дышу через раз. Потому что атмосфера между нами неуловимо меняется.
— Почему?
— Потому что ты теперь в курсе нашего семейного положения.
Вроде он не говорит ничего такого, но внутри зарождается некая уверенность — мужчина неспроста завел этот разговор. И его мужской интерес мне не почудился.
— Пойду, наверное, тоже спать, — неловко произношу, отводя взгляд. — Устала что-то.
— Конечно, иди.
Киваю и отношу чашку в раковину, мою, раздумывая, как объяснить Емельянову, что ночевать в его спальне больше не стану. И тут же рядом оказывается он сам.
— Алин, не надумывай себе ничего.
— Ты о чем?
— Ведь уже придумала себе что-то, да?
Он снова пристально смотрит на меня, а я теряюсь. Чувство, что мужчина меня сканирует, неприятно покалывает кожу.
— Почему я проснулась в твоей комнате?
— А почему нет?
— Мне бы не хотелось тебя стеснять еще больше."
"— Если ты думаешь, что я стану тебя к чему-то принуждать… — он многозначительно замолкает. — Алина, я вполне нормально устроился в гостиной. Поверь, там отличный диван.
— Так почему бы мне не спать там? — осторожно спрашиваю я.
— Боишься? — напряженно спрашивает он.
— Нет, но…
— Послушай, меня воспитывали определенным образом. И если это для тебя проблема…
Я беспомощно смотрю на него и просто не знаю, как еще объяснить то, что я чувствую.
— Володь, прости, я так не могу. Мне лучше уйти…
Емельянов смотрит на меня как на несмышленого ребенка. И это слегка задевает. Хотя в общем-то понятно почему — ситуация-то я у меня та еще.
