И настоящий тоже подвел, до сих пор не верю в то, что он, узнай всю правду обо мне, смог бы принять меня с распростертыми объятиями.
Как бы там ни было, я уже смирилась с тем, что вести меня до алтаря будет некому…
— Полина? — окликает меня… папа Османа, едва мы с Васей оказываемся перед выходом на задний двор нашего дома.
— Я пойду, — машет мне сестра и, чмокнув в щеку, убегает к гостям.
А я… даже не знаю, что сказать, особенно тогда, когда Махдаев-старший подходит ко мне и подает мне свою руку.
Я в смятении и растрогана до глубины души.
— Ты прости меня, дочка, что сбил Османа с правильного пути. Если бы я тогда не вмешался, вы бы уже давно были настоящей семьей, — говорит отец Османа, и я вижу в его глазах искреннее сожаление. Разве я могу держать на этого человека обиду? Он ведь тоже делал все из лучших побуждений.
Нет, сначала он оступился и попался в сети Тагира, но мы, люди, можем прожить эту жизнь без ошибок?
Даже Осман поначалу был весьма строг к своему отцу, я даже слышала, как они пару раз ругались, не специально, конечно, просто Каришка начала ползать, исследовать весь дом, а потом и вовсе пошла, что я волей-неволей становилась свидетелем их разговоров.
Осман обвинял отца в том, что он шел на поводу у своих глупых принципов, что в один момент был готов продать собственную дочь старику Зауру, что испортил ему жизнь…
И потом, когда я видела, как искренне сожалеет Махдаев-старший, я попросила Османа быть с ним помягче, попросила отпустить обиды, как никак, это был горячо любимый дедушка нашей маленькой дочери.
И Дамир, кстати, тоже безумно любил Карину, как впервые взял ее на руки, так и не отпускал малышку.
Поэтому…
— Ничего. Это только укрепит наш союз, — улыбаюсь и принимаю протянутую руку, тем самым оставляя позади все плохое, что с нами произошло и все наши недомолвки, обиды.
— Спасибо тебе, Полина, за твою доброту. Если бы не ты, мой сын не был бы таким счастливым. И за прекрасную внучку спасибо.
— Ох, Дамир Ильясович, у меня сейчас тушь потечет…
— Все, не реви, дочка.
Сегодня твой день, и это будет для меня особой честью передать тебя в руки своему сыну. Отныне у меня, у дурака такого, есть сын Осман и две прекрасные дочери, Камила и Полина.
Ну вот, как хорошо, что тушь водостойкая! У меня уже глаза на мокром месте!
И я в этом убеждаюсь снова и снова, когда за этот день реву несколько раз, растроганная до глубины души добрыми словами наших близких.
Мы не стали собирать много народу, только самых близких.
